Искра полностью

Только запереть спальню, перекрыв дорогу нежити пустошей. Бросить шаль на трюмо, затеняя печать. Перехватить Лестера, позволяя Александру опять стать героем.

…и с ненавистью стиснуть стакан, вдохнув исходящий от Райдера цветочный аромат Этансель.

Ненависть раскрасила мир оттенками крови. Брызги алого на рукавах, на жилете, на полках шкафа и белых книжных обрезах. Осколки у камина залиты густо-багровым. Черным — ковер и раскаленные руки. Придавив обмякшего Уилбера к полу, стиснув ворот, Алекс бил, не заботясь, куда придется удар — в дважды сломанную переносицу, челюсть или развороченную грудь.

«…убрать МакЛорак… пусть объяснит Королеве… выплески гхатов перекроют Источник…» Мысли Шона затягивали, будто омут. Едкая ревность, зависть, злость, готовность к предательству и приводящая в исступление невозможность переиграть жгли кислотой — Алекс раз за разом опускал кулак, выбивая из себя разочарование и сдавленный женский плач: «Не надо…» «Тише, priya».

Priya.

Кто бы мог подумать, — хрустнула кость.

Priya!

— Девочка из Уайтчепела — грязь, а наследницу Аркуа захотелось оставить себе? — рявкнул Алекс, снова ударив Шона под дых. — Так захотелось, что ты был готов поднести мою голову Королеве? А что бы ты сделал, окажись Этансель простолюдинкой? Убил бы ее?.. Искру, Риан, слуг, сжег дом?

— Я бы не причинил ей вреда, — вытолкнул с облачком крови Уилбер, — я ее…

От хлесткой зуботычины клыки makada разлетелись по полу.

— Любишь? — оскалился маг. — Что ты называешь любовью, Шон? Изводить ее — это любовь? Внушать, что она шлюха? Влезть к ней в постель, чтобы заставить уйти от меня — это ты называешь любовью?! Больной ты ублюдок…

— Ты не лучше, — подавился кружащимся пеплом и жаром Уилбер. Из уголка его рта стекла багровая струйка. — Ты ее использовал… Запер, чтобы использовать дальше. Ты мог с ней не спать, исцелиться, но не трогать! А ты на нее залез. — Губы makada разъехались в слабой ухмылке. —  Т ы сделал ее шлюхой, Райд…

Алекс рывком поднял Шона и наотмашь ударил по изуродованному лицу. Makada упал на спину, хрипло засмеялся:

— Не нравится правда? …Так чем ты лучше меня, Алекс? Я хотя бы попытался исправить… Она не хочет быть твоей девкой!

— И не будет. Я на ней женюсь, — процедил маг. На его щеке, обнажив зубы, расцвела огненная язва. Алекс стер пламя и добавил, глядя в заплывшие глаза Уилбера: — Завтра. По человеческим законам и по законам Старой Крови.

— Ты… что?! — самоубийственно рванулся makada. Острые обломки ребер глубоко вошли в легкое, и кровь изо рта хлынула алым ручьем.

— Ты слышал, — отчеканил Александр. — Я женюсь на Этансель. И если ты когда-нибудь подойдешь к моей жене, я тебя убью, несмотря на метку. — За спиной у мага задрожал портал. — А это на память, — жестоко улыбнулся Алекс, поймав правую руку Уилбера — ту самую руку, что до синяков тискала Искру. — На долгую память, Шон.

Огонь с его ладони перекинулся на запястье makada, вживленный рубин лопнул, и от нечеловеческого, почти что звериного воя треснули стекла.

— Райдер, какого черта вы творите?! Что происходит?!

— Ничего, что затронуло бы интересы Короны, лорд Берли, — бросил Алекс, пинком отправляя изломанное тело Уилбера в гущу плетений. — Мы с Шоном немного повздорили. Завтра очнется.

На улице, отслеживая перемещение, зазвенели поисковые заклятия наблюдателей.

Я проснулась в ворохе лепестков. Розы, пионы, герберы, тюльпаны, нарциссы, белые и тигровые лилии укрыли душистым покрывалом, запутались в волосах — я приподнялась на локте, и вдоль щеки повис зеленый стебелек фиалки. Цветы были всюду: на полу, на шкафу, на столе, на кровати, роскошными бело-голубыми гирляндами украсили балдахин, а увитый плющом и жасмином камин походил на триумфальную арку. Или на домашний алтарь в день венчания. В распахнутые окна лились птичьи трели и мягкий утренний свет.

Я порывисто коснулась топаза — теплого, словно только что из рук Александра — села, восхищенно оглядывая преображенную спальню. Губы сами собой раскрылись в широкой улыбке: я замуж выхожу! За Алекса!.. Господи, даже не верится…