С каждым новым зажженным факелом всё больше проступала из темноты деревянная фигура, и я понял, что реальность совсем не совпадает с моими ожиданиями. Худое, грубо вырезанное тело, острые черты лица.
Я почему-то был твёрдо уверен, что Велес выглядит совсем по другому.
Внезапно глаза идола начали странно поблескивать, и в такт этому мерцанию начали топать подручные Ледовского. Их слаженный стук каблуками заполнял всё окружающее пространство, и казалось, что жители городка тоже дышат в унисон этому ритму.
— Отец наш небесный! — закричал, подняв голову вверх, Ледовский. — Прими в объятия новых детей твоих и благослови на подвиги во славу твою!
Ритм заполнял воздух, кровь в висках стучала молоточками, а голова начала болеть, причём с каждым новым ударом каблуков всё сильнее.
— Прими кровь сородичей наших, чтобы из неё родить новых детей твоих! — продолжал кричать Ледовский в небо, а затем подняв вверх руки с зажатыми в них факелом и ножом, посмотрел прямо на меня.
— Кровь моей семьи и чужой семьи во славу твою! — майор поманил кого-то рукой и к нему торопливо подошёл Мирослав.
— Прими кровь сына моего во славу твою! — вновь закричал Ледовский и двумя резкими движениями нанёс парню глубокие порезы на руках.
Кто-то в толпе вскрикнул, а майор подвёл парня к идолу и заставил обнять деревянную фигуру.
— Кровь моей семьи во славу твою! — вновь прокричал Ледовский и повернулся ко мне, отпустив Мирослава.
Твою ж такую дивизию! Ну почему всегда приходится спасать свою шкуру самостоятельно? Где Эдик?
В этот момент в ритуале что-то пошло не по плану. Возможно, Мирослав был простужен или в детстве злоупотреблял стероидами, но глаза идола перестали моргать, а сама деревянная фигура затряслась как будто в приступе судороги.
Ошарашенные парни перестали топать, а жители городка, видимо, забыли, как дышать. Недоуменный Ледовский повернулся к изображению неизвестного мне бога, но больше ничего сделать не успел.
Голова идола вспыхнула ярким пламенем!
Раздался пронзительный свист, а в темноте кто-то закричал истошным голосом:
— Бе-е-ги-и-те!!!
Кто-то из подручных Ледовского кинулся в темноту, чтобы удержать людей, но в этот момент горящая голова идола лопнула и разлетелась во все стороны ярко-красными угольками.
— А-а-а-а! — завопил женский голос, и бегство в разные стороны окончательно стало неуправляемым.
В этой суматохе никто не заметил, как из груди оборотня, державшего Светлану за правую руку, вырос окровавленный серебряный наконечник. Его напарник заметил неладное и попытался привлечь к себе внимание, как вдруг землю сотряс взрыв, сопровождаемый оглушительным грохотом.
«Началось!!!» — подумал я, и в это же мгновение на плацу возникли чёрные размытые тени. Эдик всё-таки договорился!
— Тварь! — проревел непонятно к кому обращаясь Ледовский и бросился ко мне с занесённым над головой клинком, но я уже тоже начал действовать и не собирался покорно ждать, пока майор покромсает мою бедную тушку.
Где-то подсознании мелькнуло восхищение Мироном, который сумел с большого расстояния сделать настолько точный выстрел из своего арбалета. Всё-таки стрела — это не пуля. На её полёт влияет слишком большое количество факторов, поэтому я до самого последнего момента переживал за Светлану.
Судя по всему, моё превращение в медведя оказалось для Ледовского большим и неприятным сюрпризом. Как обычно, в зверином облике время стало тягучим, поэтому я успел заметить изумление в его глазах. Видимо, до недавнего времени майор и не подозревал, что существуют оборотни, не реагирующие на серебро.
Мое тело стремительно увеличивалось в размерах, руки-ноги превращались в лапы, а стягивающие жгуты рвались, не выдержав усиливающегося давления. Вовремя сориентировавшись я не упал на землю, а мягко приземлился на все четыре лапы.
Ледовский что-то крикнул, наверное, отдавал Команды своим подручным, но мне пока что было не до него. Я просто напросто снес майора в сторону и рванулся к Светлане.
Второй конвоир уже тоже лежал возле её ног со стрелой в горле, а забрызганная кровью девушка визжала от ужаса. Свету била истерика, а громкость крика могла сравниться с какой-нибудь пожарной сиреной.
В несколько прыжков я оказался возле своей невесты, а затем принял человеческий облик. Девушка смотрела на меня широкими глазами, видимо, не до конца понимая, что происходит. Её крик не стихал, а наоборот, кажется становился громче.
«Прости меня, любимая!» — то ли сказал, то ли прошептал я, отвешивая ей мощную оплеуху. Метод оказался действенным. Светка замолчала и схватилась за моментально покрасневшую щёку.
— Хватайся за меня и держись как можно крепче, чтобы не произошло! — приказал я ей, закидывая её руки себе на шею. — Держись крепко и не отпускай!
Что-то больно ударило меня под лопатку, а затем за спиной раздался крик и свистящий полушёпот приказал.
— Уводи девку!
