После ухода Клементины ректор долго сидел в кресле, полностью погрузившись в себя. В его школе произошло невозможное и невероятное, то, о чем он, считающий себя опытным и почти всезнающим магом, даже не подозревал. Мало того, что защита его Школы оказалась дырявой, как сито, мало того, что через хваленый, строенный и укрепленный им годами барьер его ученики пронесли жутчайшую людскую нечисть, с которой не каждый дэйв в силах справиться, так еще он узнал, что один из его учителей создавал в стенах его… ЕГО Школы чуть ли не секту с помощью припрятанных, старых, неучтенных и крайне опасных артефактов. И уж чего он точно не ожидал, что этот учитель окажется мертвым, а тот, с кем встречался каждый день на совещаниях, фальшивка, маска, которую надел Халиэль — хранитель и лучший шпион его племянника. Все это не просто обескураживало, это угнетало.
Иола пришла спустя час после ухода Клементины. Она чувствовала настроение супруга, его подавленность, разочарование собой. Долгие годы это место было его гордостью, крепостью, самым главным и любимым детищем, и вдруг вышло так, что он не справился, подвел себя, свой замок, учеников, которых ему доверили, друзей.
— Перестань мучить себя, — попросила Иола, встав за спиной мужа и положив руки ему на виски. — Это все не твоя вина.
— А чья? — горько вздохнул он.
— Тех, кто так отчаянно жаждет убить Клементину. Ты рассказал Инару?
— Нет, он сейчас занят с Дэйтоном, Уиллом и Кираном. Они пытаются найти заговорщиков по аганитовому следу. Да и Алекс… просил не говорить. Боится, что Инар психанет и заберет девочку.
— Может, так было бы лучше? — задала очень правильный вопрос Иола, но Лазариэль не был готов сейчас здраво рассуждать.
— Как она?
— Спит. Я дала ей успокоительное. Зря ты попросил ее провести завтрашний урок. Не лучше ли было дать ей отдохнуть?
— Не лучше. Насколько я успел узнать нашу крестницу, она съест себя, накрутит и наделает ошибок, если оставить ее без присмотра.
— В этом она похожа на Мэл.
— Да, больше, чем сама может представить.
— Ты знаешь, они с Самирой вроде как нашли общий язык, — внезапно улыбнулась Иола. — Наконец-то, спустя столько лет. И эта история с цветком Клем… Мэл надеется, что если спасет его, то это станет тем самым необходимым ключиком к сердцу дочери.
— Думаешь, у нее получится?
— Я уверена в этом. Клементина, несмотря на все свое упрямство, очень добрая девочка, она увидит, с какой искренностью, с какой любовью мы все к ней относимся, и не останется равнодушной.
— Это твои духи тебе поведали? — печально усмехнулся Лазариэль.
— Скорее жизненный опыт, — ответила женщина и поцеловала мужа в щеку.
— Иногда я думаю, смотря на то, как мучаются наши друзья, что может и правильно, что у нас нет детей.
— Их нет, потому что я знала, что если появятся раньше, чем Мэл найдет свою дочь, это добьет ее. Но вот, она нашлась, и я начинаю склоняться к мысли, что пора менять приоритеты.
— Дети… это сложно.
— Управлять этим местом тоже не просто, но ты ведь справляешься.
— Справлялся. А вдруг и с ребенком что-то пойдет не так?
— Уверена, ты этого не допустишь и станешь самым замечательным отцом. Да и пора нам перестать жить чужими семьями и начать расширять собственную. Так как на счет парочки маленьких полукровок?
— М-м-м, — мечтательно улыбнулся Лазариэль, — это намек?
— А если и так? — озорно рассмеялась Иола и удивленно вскрикнула, когда муж молниеносно схватил ее и усадил себе на колени.
— И за что мне такое счастье досталось? — спросил, жадно разглядывая ее лицо, едва уловимо целуя глаза, скулы, нос и подбородок.
— А за что досталось мне? — в тон ему ответила она, делая то же самое.
— Я люблю тебя, — прошептал он, наконец добравшись до мягких, податливых губ. — Я согласен. Давай попробуем.
— И не будем ждать, когда разрешится история с Клем и заговорщиками?
— Ни секунды больше ждать не будем. Хватит. Двадцать лет ждали, чего-то тянули, медлили, сомневались. Хватит.
— Хватит, — повторила она и, призывно улыбнувшись, начала расстегивать его ректорский камзол.
Я думала, что с ночным происшествием все мои неприятности в Школе наконец закончатся, но ошиблась. А начиналось все вполне мирно.
Мы с девочками впятером проснулись в новой комнате. Виттория всю ночь лечила сломанную мною челюсть в лазарете и избавлялась от последствий приворота, как и остальные двенадцать привороженных девиц, одна преподавательница и одна работница столовой, та самая, что восхищалась Экхаром в первый день моего пребывания здесь. Еще одна девица, та, что притащила богуса в Школу — Айлина с даром перемещений отправилась объясняться в тайной полиции Эссира. От королевы вестей не было, и я решила, что это плохой знак. Не спасти мой цветочек. Даже ей не спасти. Меня это понимание вгоняло в беспросветное уныние, и даже у девочек, старающихся всеми способами меня поддержать, это слабо получалось. После случившегося я решила закончить с практикой. Сразу после праздника Провинций попрошу Инара вернуть меня в Академию. Там от меня хотя бы вреда меньше, да и проблем тоже.
