Асваг поклонился хозяйке за обед и ушел топить баню, чтобы я могла искупаться перед сном. Ридия споро принялась за уборку домишка, поставила молоко в глиняном горшке в печку металась из комнаты в комнату, из угла в угол, избегая разговоров. Наверное, можно было настоять на объяснениях, сказать, что от правды мне станет лучше, но я не могла пересилить себя. Нет. Я не боялась, что никто из ранее знакомых, а сейчас забытых людей не выжил. Я страшилась того, что ничего не почувствую от этого. Какое-то внутренне чутье подсказывало, что правильнее было сейчас рыдать и стенать, скорбеть по родителям, по всей семье. Но я не могла выдавить из себя слезы. Я не помнила и не знала тех людей, что так недавно окружали меня теплом и заботой.
Можно было еще долго предаваться размышлениями, самообвинением и прочими важными духовными мыслями, но седой хромой мужчина довольно скоро воротился домой и сказал, что к вечеру банька разгорячится. Сказал он об этом гордо, и я не смогла не улыбнуться ему со всей благодарностью, что он заслуживал.
Мне никто не досаждал вниманием, но и не оставлял без оного до самых сумерек. Когда начало темнеть, родственники проводили меня в маленькое здание, где было жарко, душно и мокро. Банька, которой так хвалился Асваг, мне не понравилась. И, хотя стены, увешанные различными вениками из растений, вызывали интерес, а пышущая жаром печь внушала чувство какой-то родственной принадлежности, долго находится в этом низком и странном месте я не могла.
Использовав по назначению все настои и притирки, как и велела Ридия, я наскоро обтерлась большим махровым полотенцем песочного цвета и поспешила обратно в дом, чтобы не находится в сковывающем свободу и мысли зданьице больше ни на миг.
После этого меня вдруг начало клонить ко сну. Непонятная слабость ощущалась во всем теле, вновь напоминая о себе, и это не скрылось от зорких глаз Асвага и Ридии. По их словам я выглядела неестественно бледной, поэтому они ласково, но очень настойчиво посоветовали мне отправиться спать. Я же к тому времени едва стояла на ногах, поэтому особого сопротивление не оказала и поступила именно так.
Завтрашнее утро обещало быть насыщенным. Многое предстояло узнать, узнать о себе, о том, кто я такая и чем жила, из этого сделать вывод о том, что меня ждет и что делать дальше. Мысли были только об этом. Роясь в голове подобно жалящим осам, они донимали меня довольно долго, но вскоре сон взял свое, и я на всю ночь будто провалилась в черную пустую бездну без сновидений.
Я проснулась с первыми лучами солнца и с удивлением заметила, что Ридия уже успела приготовить нам завтрак. Она совершенно не спит? Ведь вчера легла гораздо позднее меня, а сегодня так рано уже на ногах...
- Доброго утра, Адочка, - улыбнулась мне тепло женщина, поправляя выбившийся из толстой косы русый локон.
- Доброго, - улыбнулась я в ответ, присаживаясь за стол. Топленое молоко стояло на столе, легкий аромат шел от свежей яичницы , а горячий темный напиток и вовсе кружил голову своей крепостью и приятным запахом. Эта женщина готовит божественно, заботлива сверх меры и невероятно понимающая. Недостатки-то у нее есть?
- Как спалось?
- Отлично.
- Сегодня поведу тебя по деревне, прогуляемся, посмотришь, как здесь все устроено.
- Да. Нужно же тебе как-то устраиваться, - заметил мужчина, тоже присаживаясь рядом с женой и глядя на меня по-отечески.
- Да. Конечно. Вы правы.
- Мы понимаем, что тебе тяжело. Но жизнь продолжается.
- Да, я понимаю. Жизнь продолжается, и мое прошлое ничего уже не значит...
Супруги хотели сказать еще что-то, как-то подбодрить меня, поддержать, но послышался стук в дверь. Сначала негромкий, едва слышный, но с каждым ударом становившийся все более настойчивым. Асваг и Ридия перекинулись удивленными взглядами. По всей видимости, они не ожидали кого-то в гости.
- Кто ж это в такую рань стучится? - проговорила Ридия, поднимаясь со стула. Асваг посмотрел на меня, как бы извиняясь, и тоже встал из-за стола. После этого оба супруга вышли, оставив меня в одиночестве. Не могу сказать, что это сильно меня потревожило, пища на тарелке представляла куда больший интерес. До поры до времени.
Не знаю, к счастью ли, или совсем наоборот, но с кухни можно было частично расслышать, о чем говорят у двери. Доносившиеся обрывки фраз меня заинтересовали.
-... ах, как мы были бы благодарны, если б вы, добрые люди, помогли... - голос был незнакомый и чуть хрипловатый, определенно принадлежал старухе.
- ... ну что вы, мы только с радостью, - как-то растерянно отвечала Ридия. Асваг же молчал, что показалось мне странным. Тем временем, я поняла, что упустила что-то, и яичница передо мной перестала быть таким уж интересным объектом. К тому же, я и не успела заметить, как опустошила тарелку и осталась голодной.
И пока я отвлекалась на эту мысль, что, видимо, длилось довольно долго, за стеной приближающиеся шаги. Первой в дверном проеме показался Асваг, за ним вошла Ридия, а вот после этого показались две незнакомые фигуры.
