— Да потому, что Рэниари сам отвергает их связь, — обреченность прозвучала в голосе лорда Итарона. — Не дает своей силе течь нормально, интуитивно капсулируя ее. Он сам… понимаешь, Соро, сам!.. сжигает себя! И я теперь понял, почему во всех хрониках говорится, что Искры по сути не жильцы. Их ведь почти всегда брали силой. Слишком красивые, слишком желанные… невозможно отказаться… А уж отказаться от дармового могущества… Ищи дураков! Но если брать Искру против воли, то происходит то же, что и с Рэниари. Они отвергают того, кто им не люб. И сжигают сами себя в огне собственного могущества. И только если Искра всей душой примет своего избранника, полюбит!.. Я ведь видел то, что случилось на карнавале… Слияние аур, силу, льющуюся через край. Они оба… понимаешь, Соро!.. оба пылали от любви! Да, ты мне рассказал, что там произошло. Но каким же надо было быть дураком или трусом, чтобы отвергнуть, испугавшись, столь чистое чувство?! Самому разорвать уже готовое Слияние! Предать собственную любовь! Но я все равно помогал твоему сыну заполучить мужа, так как помнил сияние единой ауры. Надеялся, что все наладится! Но Эдмир… он все делает для того, чтобы оттолкнуть от себя Рэниари все больше и больше.
И маг рассказал нахмурившемуся королю о том, что произошло в горном замке.
— А теперь подумай, — закончил он свой рассказ. — Просто представь, что нас всех ожидает. Рэниари угасает. Твой зять удивительный человек. Очень сильный духовно. Он любит жизнь яростно, самозабвенно. Он обожает ребенка, которого ему навязали силой. Он несет на себе долг перед людьми своего владения. Он был бы идеальной парой для будущего короля. Но ничего этого не будет. По той простой причине, что как бы он ни стремился жить, свою природу ему не дано переделать. Если ничего в их отношениях не изменится, Рэни сгорит. Он сгорел бы уже этой ночью, но Эд отдал ему всю свою силу, удержав на краю. Но если ЭТО снова повторится?.. Да мальчика едва хватит еще на пять-шесть лет. Ты сможешь получить от него еще пару внуков, но не больше. Каждая новая беременность будет все быстрее убивать мальчишку. Я даже не уверен, что он сможет выносить третьего ребенка. И что будет с твоим сыном? Эдмир… он еще плохо осознает свои чувства, но он никого не видит, кроме мужа. Сможет ли он пережить его смерть? Сможет ли перекинуть, как некогда ты, свою больную любовь на маленького сына, которого вряд ли будет любить, потому как рождение малыша скорее всего причинит боль его обожаемому Рэни? А я уже теперь предвижу тяжелые роды. Или ты успеешь воспитать нового наследника, Соро? Мы оба с тобой знаем, что твоя жизнь подходит к концу. Если бы не мои усилия, Эду намного раньше пришлось бы надеть корону. Что будет со страной, когда принц уйдет следом за любимым? А он уйдет: пусть Рэни и отвергает их связь, но Эдмир неосознанно тянется к мужу. Его аура оплетает ауру Рэниари, хотя и не может с ней соединиться. И я не знаю… и не знаю, как избежать катастрофы…
Осунувшийся маг замолчал, опустив голову.
— Я все-таки надеюсь, что Эд сумеет вернуть любовь Рэниари, — ответил враз постаревший король после долгого молчания. — Он сделает для этого все возможное. Уверен, сын осознал свою ошибку…
— Ну, да, — саркастически отозвался брат. — Особенно после недавнего инцидента! Это надо же было додуматься — довести своей ревностью супруга едва не до смерти! Пытаться его сломать!.. Сидит теперь рядом с ним, едва не подвывая от отчаяния! Или до сих пор не разобрался, с кем живет? Может, с кем другим, более слабым, это бы и прошло. Но не с Рэниари. Твой сын ничего от него не добился, мальчишка зубами скрипел, предпочтя терпеть боль, но ни о чем не просил. И знаешь, что страшнее всего? Рэниари даже не ненавидит Эда! Ненависть — оборотная сторона любви, и ее вполне можно было бы повернуть вспять. Но что делать с тем, кто испытывает всего лишь брезгливое равнодушие? А после выходки Эда щиты, отрезающие Рэниари от мира, стали еще крепче. Что будем делать, брат?
— Не знаю, — безнадежно отозвался старый король. — Не знаю…
…Летняя ночь стрекотала цикадами, пряно пахла травами и тихо журчала фонтанами в парке дворца Деззионов. Где-то тонко высвистывал соловей, пробуя голос перед главной трелью. Свет сразу двух лун — голубой Анатели и нежно-розовой Нерители — причудливым мерцанием заливал пустой сад перед домом, почти не оставляя места тени. Даже мышь не проскользнет мимо бдительных часовых, что легко просматривают все пространство до особняка!
Если только у мыши не будет при себе амулета-ключа, настроенного на здешнюю охранную сеть…
Валиэль Коразз тихонько прокрался по песчаной дорожке почти под окна возлюбленного. Хотя амулет и хранил барона от стражи, но скрип песка под невидимыми ногами вполне мог его выдать.
Миновав одуряюще пахнувший златоцвет под самыми окнами, Валиэль ловко взобрался по резным украшениям стены до второго этажа. И уже по карнизу спокойно прошел к нужному окну.
Но тут отчаянного барона ждал полный облом.
