— Гроза будет… — прошептал в пустоту Эд. А затем прислонился лбом к холодному стеклу, выдыхая на него и вырисовывая на запотевшем участке замысловатый рисунок с инициалами своего мальчика. Нужно подарить ему то чудесное зеркало, что принц купил у ювелира.
Взмахом руки погасив магические светильники, Эдмир решительно покинул кабинет, неспешно направляясь в сторону их с Рэни покоев. Сейчас он тихонечко войдет в тихую спальню. Сам разденется, не вызывая слуг, чтобы не разбудить уже давно спящего мужа. Присядет на край постели, вглядываясь сквозь темноту, чтобы разглядеть очертание желанного тела… а потом так же молча уйдет в пустоту личной спальни, чтобы не тревожить любимого.
Порой заслужить прощение так сложно…
За окном начиналась последняя в этом году гроза…
…Напряженный, можно сказать — испуганный — Рэниари непонимающе смотрелся в призрачные глубины огромного зеркала.
Он отражался в стекле…
Но отражался неправильно!
Опять этот сон…
Его облик словно выцвел — золото волос обернулось лунным серебром, яркие зеленовато-синие глаза стали серо-голубыми. Сияющий загар исчез, сменившись на аристократическую бледность. Только черты лица остались прежними… столь же завораживающе прекрасными…
Тот, кто отражался в стекле, смотрел одновременно и обреченно и непримиримо. Гордость… неистовая, все сжигающая гордость!.. тлела в глубине загнанных глаз. Губы упрямо сжаты в тонкую нитку. А на запястьях обнаженных до самых плеч рук лениво струился, переплетаясь и меняясь, сияющий сложный узор, то пропадая, то возникая вновь, а то и прорываясь кровавыми потеками…
Руки у Рэниари горели словно в огне. И пошевелить ими он не мог… не мог прервать пытку, как ни старался.
Юноша рвался из невидимого плена, беззвучно кричал, кого-то умоляя себя спасти… и вдруг разглядел на шее отражения с сухим щелчком сомкнувшийся рабский ошейник.
Роскошное сплетение золотых и серебряных нитей, щедро украшенное топазами и бриллиантами…
Откуда он знал, что это именно ошейник раба, а не простое украшение?!
Горло сдавило как от удавки, резанув по тонкой коже, тут же украсившейся кровавой бахромой.
И Рэни закричал! Долго, отчаянно, всеми силам стремясь уйти от внезапного ужаса непонимания…
— Тише! Тише, мой хороший!.. — чьи-то сильные руки вырвали юношу из кошмара и прижали к широкой груди. — Все уже прошло… Я рядом… не бойся! Никому тебя не отдам!
Вздрагивая всем телом, Рэни с облегчением приник к мускулистому плечу, вздыхая знакомый запах мужа.
Эдмир здесь?
Но руки принца-наследника терпеливо гладили волосы Искры, укачивали в объятиях, давая возможность забыться.
Наконец, Рэниари пришел в себя настолько, что сумел отстраниться, прямо сев среди одеял.
За окнами вовсю гремела гроза, и по разноцветным стеклам витражей катились целые потоки воды. В углу постели из своей корзинки светил желтыми глазами Черныш, даже не делая попытки напасть на сидевшего рядом с хозяином нелюбимого им принца-наследника.
— Ты боишься грозы? — Осторожно спросил Эд, с великой неохотой выпуская из объятий мужа.
— Нет, — раздосадовано буркнул Рэни. Не признаваться же, что он просто отвык спать в одиночестве. — Просто сон…
— Понятно, — отозвался супруг и все-таки притянул Искру к себе, с упоением зарываясь носом в встрепанные волосы Рэни.
— Эд… — выдохнул консорт, решившись. — Не уходи…
Эдмир замер, не веря услышанному. И осторожно отстранил от себя мужа, заглядывая в его белеющее в темноте лицо.
— Ты хочешь… чтобы я остался? — Недосказанность так и повисла в воздухе. Рэниари молчал. Он и так вновь сломал свою гордость, попросив о близости. Если Эдмир начнет по своему обыкновению пыжиться от самодовольства, то Рэни окончательно пошлет мужа по определенному адресу, навсегда забыв о своих чувствах к принцу.
Но супруг лишь молча скользнул к нему в постель, крепко обняв. То, что творилось на душе у Эда было сложно описать словами. Он так привык видеть мужа сильным, что просто забыл о его возрасте. А ведь Рэни только семнадцать. Да, Эдмиру не раз говорили о возрасте Искры… вот только сам юноша никому не давал увидеть в себе отчаянно неуверенного подростка.
— Не бросай меня… Никогда не бросай! Не уходи! — Сумасшедшее шептал Эд, жадно покрывая поцелуями лицо и плечи мужа. Зарываясь пальцами в чуть потрескивающие от свежести грозы шелковистые волны волос.
— Хочешь, возьми сам, только не бросай! И не мучай своей холодностью!.. — Обезумевшему от страсти Эдмиру было уже все равно. И он, извернувшись, встал на четвереньки, щедро предлагая мужу себя.
Рэниари в некотором ступоре смотрел на представшее перед его глазами зрелище.
Ну, что можно сказать? Красивая задница, если не заострять внимание на ее размерах. Накаченная, мускулистая и даже на вид твердая… Как ее ласкать, раздвигать две светлые половинки, выглядевшие обкатанными булыжниками, юноша не представлял. Как-то младших не обучали такой науке.
Но чего уж скрывать — отчаянно хотелось попробовать! Каково это — быть сверху?
