— С какой стати я должен отвечать тому, кто вышвырнул Мори из семьи?! — Непримиримо оскалился Сиорол: гордость многих поколений всевластных лордов взыграла в нем в этот миг. — И не сссмейте вновь вмешиваться в его сссудьбу! Маг вы или не маг, но я не позволю поломать ему жизнь, как вы это сделали с другими детьми! И я не убивал тех двоих. Хотя и желал прикончить ту тварь, что натравила на Мориэля убийц! Жаль, что меня опередили!..
— А ведь ты его любишь… — с непонятной интонацией отозвался волшебник, безбоязненно проходя мимо напряженного мужчины и тоже усаживаясь на скрипучий табурет.
— Боги, какое убожество!.. — брезгливо протянул он, осматриваясь вокруг. — И здесь живет мой сын!
— Вы сами обрекли его на это, — зло отозвался Сиорол, уже и не зная, как реагировать на присутствие старика в доме. То, что тому явно от него что-то нужно, было понятно с первого взгляда, иначе давно бы уже принялся применять магию. Но вот что именно — предстояло выяснить.
— Не говори о том, чего не знаешь, — отмахнулся от него маг. — Сейчас речь о другом. Я достаточно легко узнал про тебя все, бывший лорд Юга, — Сиорол невольно вздрогнул и притих. — И не касайся твоя судьба Мори, или сам бы тебя уничтожил, или позволил это сделать ищейкам короля. Но, как я и говорил, Мориэль тебя любит. А в твоей любви я убедился только что. Ты хоть знаешь, что ваши ауры пылают? Ни обмануть, ни подделать этот свет невозможно. Ваши судьбы сплетаются, тянутся друг к другу… Вы Истинная пара. И ради твоих чувств к Мори я прошу тебя отказаться от своих планов. Поверь, мне наплевать на судьбу этого королевства — оно долгие годы использовало меня как бездушную вещь, выжимая как тряпку. И теперь, освободившись, мне безразлично, кто займет эти земли — Мисиран или Хилдон. Но ради сына я пойду на все.
— Тогда почему… — не сдержался Сиорол, пропуская мимо ушей прозрачные намеки на предательство короны. Но маг устало взмахнул тонкокостной рукой, прерывая его.
— Просто выслушай меня, — неожиданно тихо попросил он. — Мори тебе наверняка рассказывал о своей семье…
Мужчина напряженно кивнул, ожидая продолжения.
— У меня много детей… незаконных, но моих. Обычная практика для магов, связанных контрактом. У нас нет времени на создание собственной семьи. А когда появляется… мы заводим или временный брак ради ребенка, или усыновляем своих бастардов. Я так и поступил, когда стал свободен. Видишь ли, мальчик… было в моей далекой молодости одно очень неприглядное дельце. Если без подробностей, то я в результате получил огромное богатство. Но за предательство… за удар в спину попал под посмертное проклятие. Отсроченное проклятие. Это значит, что пострадаю не я сам, а мои наследники. Я обречен смотреть, как еще при моей жизни мои же дети будут делить нажитые кровью богатства… обречен наблюдать, как они убивают сами себя за груды золота! Тогда я только посмеялся, услышав такое. Я был молод, силен и самонадеянно глуп. Впереди лежала долгая жизнь. Какие дети?! Я не думал тогда о семье, щедро сея свое семя направо и налево. И лишь когда жизнь подошла к концу, узнал, что за мной тянется шлейф из смертей. Мои подросшие детишки убивали не только себя, но и всех близких мне, расчищая место главного наследника. Я узнал это совершенно случайно, когда один такой обезумевший от жадности «ребеночек» отравил женщину, которую я любил. И заодно убил нашего новорожденного ребенка. Я тогда только-только освободился от своей клятвы и строил радужные планы на дальнейшую жизнь с любимой…
Маг не договорил — внезапным броском Сиорол сшиб его на пол и придавил горло кухонным ножом.
— Ты… мразь старая!.. — прошипел он в лицо полузадохнувшегося старика, стараясь не смотреть в столь знакомые синие глаза. — Это ты во всем виноват! Обрек ЕГО на проклятие!
— Ты не дослушал, мальчик!.. — прохрипел тот, не обращая внимания на располосовавший кожу нож. — Мориэлю ничего не грозит!
— У тебя пять минут, чтобы объясниться!.. — непримиримо рявкнул Сио, продолжая вжимать нож в горло волшебника. Старик кивнул.
— Я решил собрать всех оставшихся в живых детей в своем доме. Раз уж проклятие действует, пусть хотя бы убивают друг дружку… или меня… — тихо проговорил маг: с каждым словом кожа дергавшегося кадыка ранилась еще сильнее, истекая уже не каплями, а струйками крови. И Сиорол, отняв нож от чужого горла, рывком поднял волшебника с пола, бесцеремонно толкнув на табурет.
