Сэриэлю не так повезло — у него родилась дочь. Но младший супруг ничуть не переживал по этому поводу. Воспитанный младшим, он был только рад вновь выносить и родить ребенка. И не мог нарадоваться на спокойную, в отличие от своего брата девочку. Леди Вениа и лорд Вэндинк уже боготворили внучку, в то время как главы их семейств восторгались бутузом Ло. Сэри с лету назвал девочку Равилиссой — в честь своей умершей давно сестры-близнеца. И успокоился. В то время как Лотэ все никак не мог определиться с именем сына, измучив Баррэта и остальную родню.
Так что старший Ворональ, плюнув на свои обязанности графа, сбежал прямым телепортом в столицу в тайной надежде, что сумеет успокоиться и переварить свалившуюся на него радость. Счастье и проснувшаяся гордость за детей захлестывали сводного брата с головой. Баррэт готов был любить весь мир и его же облагодетельствовать. И Эдмир, пообщавшись с братом, невольно от него заразился радостным настроением.
Словом, оба мужчины быстро оказались в кабинете принца-наследника, где как-то незаметно усидели несколько кувшинов вина, не особо налегая на закуску. Как и когда в их компанию затесался маг Кассин и вернувшийся с ним целитель Вариш, не знал никто. К счастью для последнего он пришел, когда под влиянием южной лозы Эдмир помягчел и забыл, что именно из-за этого белокурого и сероглазого целителя в свое время получил по заднице от Итарона. Впрочем, какие-то ассоциации в пьяной голове наследника еще остались, и он невольно почесал пятую точку, силясь что-то вспомнить, пока Баррэт взахлеб рассказывал, какие красивые и умные у него дети. Каким образом граф сумел просчитать уровень сообразительности новорожденных наследников, никто так и не понял. Но все дружно согласились, что дети и впрямь и умные, и красивые.
Потом маги куда-то исчезли, а вместо них появились Лоран, Айрэ и Карлаэль. А потом в кабинете возникли абсолютно трезвые Лотэ и Сэриэль, сгребли уснувшего мужа и куда-то исчезли с помощью Кассина. Но оставшимся было уже настолько хорошо, что исчезновение главного виновника торжества никто и не приметил. Даже скромный и сдержанный Айрэ пил наравне со всеми, правда, потихонечку прикладывался к флакону с протрезвляющим зельем. Но это заметил только один Валиэль, заглянувший в кабинет в поисках мужа. Но младший маркиз лишь понимающе хмыкнул и отправился с докладом (сиречь — с ябедой!) на половину консорта, которому служил чем-то вроде доверенного секретаря.
А Эдмиру вдруг приспичило пойти проведать мужа. Оставив веселую компанию продолжать дегустировать вина и сравнивать их качество, принц-наследник решительно отправился к Рэниари. Эд еще помнил, что напрямую к супругу его никто не пустит. И двинулся на штурм покоев возлюбленного через балкон сразу четвертого этажа, на котором располагались комнаты прислуги. Но был отловлен на дальних подступах Итароном, протрезвлен и отправлен в кровать.
Тогда Эдмир только посмеялся, когда очутился в тишине своих покоев — никогда еще в его жизни не было, чтобы он лазил через окна, пытаясь добраться до предмета своего обожания. Принц-наследник еще успел с умилением выслушать по магическому зеркалу сердитую проповедь Рэниари, которому приключения мужа не дали спокойно пообщаться с южными родственниками и выслушать все новости из дома. И завалился спать в предвкушении близившегося появления собственного ребенка.
Но на утро на окончательно протрезвевшего мужчину неподъемной глыбой навалилась дикая тоска. Чужая радость словно сорвала с души Эдмира все ограничения. И он сгорал от желания прикоснуться, вдохнуть родной запах, поговорить не через бездушную магическую пленку, а вот так… держась за руку. И с каждым днем наследнику становилось лишь хуже. Эдмир зубами скрипел, с трудом удерживаясь, чтобы не уничтожить все преграды и не схватить в охапку того, кто был ему так нужен. И если бы дело было только в силе Искры!.. Но магические резервы Эда были полнехоньки! Нет, принцу-наследнику был нужен сам Рэниари.
Но что хуже всего — это то, что вновь вернулись ТЕ сны…
Странные… нереально-реальные… изматывающие настолько, что хотелось волком выть. И в то же время щемяще-пронзительные… наполненные светом и бесконечной нежностью. В этих снах было ожидание чуда…
Почему-то один сон повторялся чаще других.
…Воистину королевское великолепие нарядного зала…
Ажурные своды, парящие над изысканной мозаикой пола.
Радужные переливы высоких, неестественно узких витражей…
Солнечные зайчики радостно скачут по белоснежным стенам и нарядной толпе, заполняющей обширное пространство среди величественных колонн… высверки драгоценностей, маслянистые блики золотых украшений…
Лица и фигуры сливаются в неразличимое, колышущееся пятно… почему-то весьма темное пятно… несмотря на разноцветные кляксы платьев и камзолов…
Но Эдмиру все равно… все безразлично. Взгляд принца-наследника ищет в толпе лишь одного… единственного… желанного настолько, что без него невозможно жить.
И с облегчением находит…
