ОН скользит сквозь безликую толпу, окруженный музыкой словно императорской мантией. И неожиданно плотные перья тумана опускаются-поднимаются-разлетаются по залу. И не понять — то ли это туман, то ли снег, то ли тоска от собственного одиночества… что вот ОН, твой желанный… не рядом с тобой. Слишком далеко, чтобы обнять… прижать к груди…
ОН скользит-танцует, даже не поднимая взгляда от зеркального пола… не смотрит на тебя! И ты зря пытаешься увидеть его глаза. И почему тебе казалось, что его волосы белые? Вот же — они золотые! Такие сверкающие… мягко переливаются в прихотливых изгибах локонов, собранных в тяжелую прическу, что заставляет гордо вскидывать голову…
ЕГО золотая корона.
И зачем такой красоте другие украшения? Но они есть. И ты заворожено сглатываешь, наблюдая, как скользит вдоль светлой щеки одинокая прядь волос, перевитая золотыми нитями с вкраплением каких-то голубых камней…
Легкое, слегка нетерпеливое движение головы… и все это богатство обрушивается водопадом на узкую спину, заставляя тебя замереть от щемящего предвкушения.
А золото волос буквально обжигает, еще больше наливаясь светом… впитывая в себя само солнце!
Боги мои! Как же ты прекрасен!
Невесомые, полупрозрачные ткани окружают твое гибкое тело, даря облику недосказанность… лишь намек — все видно и не видно ничего… Все оттенки белого, голубого, синего, с легким просверком серебра и золота…
Твой танец…
Твой взгляд…
Холодный…
Обжигающий…
Яростный…
Нежный…
Гордый…
Далекий…
Столько оттенков в нем, что голова кругом!
Ты одновременно принадлежишь и мне и всем вокруг. И от этого так больно… больно, что ты не мой. И страшно…
Почему я уверен, что увижу в родных глаза лишь безразличие в противовес моей отчаянной любви к тебе?! И я молюсь, чтобы увидеть хотя бы это, а не брезгливое презрение.
Красивый…
Мой ледяной… солнечный король…
Обычно на этом месте принц-наследник просыпался с дикой тоской в груди и с сухими рыданиями в терпеливую подушку.
Чтобы вновь заснуть и увидеть…
…знакомый зал. Только пустой и гулкий. И темный…
Лишь одинокая, неестественно крупная и идеально ровная луна заглядывает в словно выцветшие витражи.
И в этом зале под дикую… неслышную… чудом угадываемую мелодию ТЫ бьешься в танце словно в агонии!
Сжатые в тонкую нитку любимые губы, что так упоительно целовать, скользя языком за белоснежный барьер зубов… трагичный излом идеальных бровей… яростный взмах длинных ресниц… тело, что изгибается в немыслимых позах!
Ты танцуешь свою тоску, боль, отчаяние… разочарование… во мне?..
Как больно.
Печальный зал пуст… и этот танец меж лунных теней на полу…
Да!
Кружись… кружись яростно!.. самозабвенно!..
Все ближе и ближе ко мне.
Так близко ко мне!
Поймать в объятия и прижать к своей груди, слушая бешеный стук твоего сердца… впиться в твои разомкнувшиеся наконец-то губы, выпивая мед твоего дыхания!
ТЫ беззвучно то ли плачешь, то ли проклинаешь меня… бьешься пойманной птицей… и прижимаешься так тесно…
Твое тело такое горячее… такое отзывчивое в моих руках…
И такое возбужденное!
…Зло распинав скрутившиеся одеяла, Эдмир практически враскоряку добрался до ванной комнаты и шагнул босыми ногами на подогретый магией пол. Света из частых стрельчатых окон вполне хватало, чтобы видеть все внутри обширной залы, уставленной полупрозрачными ширмами и скамьями из душистого дерева. Центральный бассейн тихонько плескал от постоянно циркулирующей в нем воды, слегка подсвеченной розово-золотыми бликами лунного света. Так что, решив обойтись без дополнительного освещения, принц-наследник пошлепал к мраморной чаше и со вздохом облегчения погрузился в теплую воду.
******! И еще раз *******!
Проворочался, почитай, всю ночь без сна… тело тянуло во всех членах. И почему-то от непроизвольных судорог дергался живот. Судя по лунному свету — ночь заканчивается. А ведь завтра его ждет отец, чтобы разобраться с налогами по северным провинциям. Да он же и двух слов не сможет связать от проклятой бессонницы!
Постоянное напряжение в чреслах уже измучило своей настырностью. А ведь когда-то он по-идиотски мечтал, чтобы у него как можно дольше стояло!
Вот уж, действительно, бойтесь своих желаний…
Руки мужчины привычно огладили широкую грудь с великолепной прорисовкой мышечных пластин, цепляя затвердевшие соски, скользнули ниже… Ничуть не помягчевшие от воды воинские мозоли на ладонях слегка царапнули подтянутый живот, рельефный от плотных кубиков пресса… и пальцы живо обхватили налитую плоть, сразу взяв в кольцо и начиная ласку.
То натягивая тонкую кожицу на головку, то вновь ее оттягивая, принц-наследник пару раз прошелся по всей длине собственного органа. И, неудовлетворенно откинув голову на низкий бортик, без затей, торопливо окунув ладонь в первую попавшуюся чашу с душистым мылом, сжал кулак, формируя, "тоннель". И принялся с нажимом проталкивать член через него. И тихонько застонал, полузакрыв от наслаждения глаза. Перед внутренним взором как живой предстал Рэни… обнаженный… такой теплый!.. по золотистой нежной коже провокационно струились длинные пряди распущенных волос… скользя… очерчивая… подчеркивая!
