Холодный ветер пробирался под её потрёпанную одежду, обжигая кожу. Каждый порыв казался ей шёпотом невидимых существ, наблюдающих за её бегством. Тишина была оглушающей, нарушаемой только её прерывистым дыханием и треском веток под ногами. Но эта тишина была обманчива — в ней таилась жизнь леса, которая подстерегала её за каждым деревом.
Аня остановилась, вцепившись в ближайший ствол дерева, чтобы не упасть. Руки дрожали то ли от холода, то ли от страха. Где-то вдалеке послышался едва различимый шорох. Её взгляд метнулся в сторону звука, но лес ответил только непроглядным мраком. Внутри всё застыло. Может, это всего лишь ветер? Или животное? Но в голове всплыл голос, строгий и резкий:
— Не останавливайся, — пробормотала она себе, чтобы заглушить нарастающий страх. Голос волхва звучал в её памяти даря надежду, словно маяк во время шторма: "Следуй к ручью".
Она заставила себя двигаться вперёд. Её ноги почти не слушались, каждый шаг казался подвигом. Ощущение времени стало призрачным — она больше не знала, сколько уже идёт: час или вечность? Лес казался бесконечным лабиринтом, готовым поглотить её навсегда. Но вскоре сквозь гул собственных мыслей она услышала звук, которого так ждала, — слабое журчание воды. Ручей! Её сердце забилось быстрее. Это был не просто звук, это была путеводная нить в её отчаянном побеге.
Словно обретя новую силу, Аня побежала, не обращая внимания на корни, острые ветви и боль в ногах. Серебристая лента воды вскоре мелькнула перед её глазами. Ручей тихо журчал, словно успокаивая её, приглашая подойти ближе.
Она остановилась на берегу, тяжело дыша. Лунный свет, отражаясь на поверхности воды, создавал причудливый танец бликов, и этот мерцающий свет на мгновение успокоил её. Аня закрыла глаза, позволяя себе хотя бы один глубокий вдох, который не был наполнен паникой.
Следуя вдоль ручья, Аня наконец увидела то, что искала. Впереди, чуть в стороне от воды, вырисовывался покосившийся силуэт старой избушки. Её контуры были расплывчатыми в ночной мгле, но даже в этом заброшенном и почти разрушенном виде она казалась надеждой на спасение.
Избушка стояла, словно забытая миром, окутанная густыми зарослями травы и колючих кустов. Их ветви, извиваясь, опутывали стены, как щупальца, пытаясь поглотить строение. Крыша была проломлена, с одной стороны, её деревянные балки торчали наружу, словно рёбра раненого зверя. Стены, покрытые мхом и плесенью, источали запах сырости, а окна зияли тёмными пустотами, словно безмолвные свидетели давних бедствий. Дверь висела на перекошенных петлях, обветренная и выцветшая, как будто сама природа решила забрать её у времени.
Аня поёжилась и начала растирать плечи руками, пытаясь согреться. Её зубы стучали от холода, и она чувствовала, как дрожь охватывает всё тело. Она подошла к двери, и сердце девочки сжалось от страха, что убежище может оказаться недоступным. Её пальцы, онемевшие от холода, коснулись шершавой древесины. Дверь была прохладной и влажной, как будто впитала в себя сырость леса. Сделав глубокий вдох, Аня толкнула её. Петли заскрипели, выдав долгий, протяжный звук, словно выражая протест. Дверь неохотно поддалась, открывая перед ней мрачную пустоту избушки.
Внутри было темно, но это была другая тьма — не угрожающая, как в лесу, а глухая и пустая. Воздух был сырым, пахло древесным грибком и старостью. Полы были покрыты слоем опавших листьев, которые мягко шуршали под её ногами. Аня осторожно шагнула вперёд, стараясь не споткнуться о выступающие доски. Каждый шаг девочки отдавался эхом, которое утопало в толще стен.
В центре комнаты стоял массивный деревянный стол. Его поверхность была изъедена временем, покрытая глубокими трещинами, словно шрамами, а одна из ножек предательски накренилась, угрожая обрушить всю конструкцию. На полу, чуть в стороне, лежала кучка дров — потрескавшихся, покрытых плесенью и запутанных в тонкой сетке паутины. Это был остаток прошлого, след давно ушедших жильцов.
Аня опустилась на колени рядом с дровами, не обращая внимания на то, что холод проникал сквозь ткань её одежды. Её пальцы, дрожащие и онемевшие от холода, с трудом удерживали обломки поленьев. Среди хрупкого мусора ей удалось найти небольшой камень для высекания искр. Он был мокрым, скользким, как будто сам воздух в комнате отказывался помогать ей. Каждый удар камня казался тщетным. Искры вспыхивали и тут же угасали, растворяясь в промозглой тьме. Но спустя долгие, изматывающие минуты слабое пламя всё же разгорелось. Огонь затрепетал, отбрасывая пляшущие тени на стены. Комната наполнилась слабым почти иллюзорным теплом — едва ощутимым, но совершенно неспособным согреть её душу.
Она опустилась на пол перед огнём, поджав ноги и сжимая в руках свёрток со свитками. На неё навалились воспоминания. Волхв. Его глубокий голос, исполненный уверенности взгляд. Его последние слова: «Ты должна жить». Аня чувствовала, что эта жертва была напрасной, что она могла сделать больше, могла остаться и сражаться рядом с ним.
