Сюда, на северные ворота, подвозили днем обозы с продуктами, тканями, утварью. Это был вход для слуг, охранявшийся пуще главного во избежание проноса ядов и оружия. Но сейчас там не было стражи, а одна створка кованых ворот оказалась приоткрытой. Заинтригованный Юлиан нырнул за Латхусом на задворки дворца и, меся грязь сапогами, последовал к пристройке — кордегардии. Над двумя мужчинами зловеще нависла башня Коронного дома, вспарывающая острым шпилем небеса.
Латхус распахнул дверь и нырнул в удушливую комнату караула, которая снова оказалась пуста. Вдвоем, головорез и Юлиан, стали подниматься по винтовой лестнице, пока не оказались в темном коридоре. Третий этаж, заметил про себя Юлиан. Темно. Все сильфовские светильники, висящие вдоль алебастровых стен, были потушены. Наемник отсчитал пальцем три двери и зашел в четвертую слева. Глухая комната без окон, маленькая — это был склад для постельного чистого белья, что лежало аккуратными стопками вдоль стен. Слепой во тьме Латхус потер лампу у входа, и тесное помещение залил яркий свет. Юлиан дернулся и закрыл глаза, ибо резкая смена освещения им воспринималась болезненно.
— Приведи себя в порядок. Омой руки карьением. Просуши волосы, смени обувь. Там.
Латхус указал на занавеску, за которой, как оказалось, были мягкие туфли, полотнище и маленький тазик со жгучей водой — карьением. Именно этой разбавленной кислотой веномансеры пользовались, чтобы смыть с рук возможные следы яда.
— Зачем? Объясни, что происходит.
Ответом стало лишь молчание, но, увидев, что раб не двигается и упрямо смотрит на него, Латхус объяснил:
— Ты встретишься с почтенной Маронаврой. Твоя задача как Вестника удовлетворить ее желания. Хозяин предупредил, что если на ней обнаружат царапину или укус, то ты об этом пожалеешь.
Очарование празднеством тут же испарилось. Юлиан ощерился, и кровь в нем, и так разгоряченная от опьянения, забурлила.
— За кого меня принимает достопочтенный Ралмантон? — скалясь клыками, сказал он. — За инкуба, который должен исполнять прихоти балованных аристократок?
Латхус поглядел рыбьим взглядом и смолчал. И снова указал кивком на туфли, полотенце и таз. Но Юлиан остался недвижим, лишь лютым взглядом впился в наемника. Почуяв неладное, тот сделал шаг назад и предупредительно уронил руку к бедру, пополз пальцами, как паук, к кинжалу.
— Это приказ хозяина, — холодно заметил Латхус, видя недобро блеснувшие глаза раба. — Исполняй, или будешь низвергнут до садовых рабов. Приведи себя в порядок. Омой руки карьением. Просуши волосы, смени обувь. Затем отправимся к почтенной Маронавре.
Внутри Юлиана все заклокотало, и он развернулся к двери.
— Это приказ!
— Я вижу, ты стал на удивление красноречив, Латхус, — процедил Юлиан, обернувшись. — Нет.
— Бойся гнева почтенной Маронавры и хозяина!
— Не пугай меня именем женщины! — усмехнулся вампир. — Веди меня назад, к достопочтенному Ралмантону, я поговорю с ним. Пусть он меня накажет, пусть рубит руку, но я не лягу в постель к незнакомой женщине просто потому, что она этого захотела! У нас с достопочтенным был уговор. Он обещал, что я буду состоять при нем веномансером, а никак не любовником по вызову!
— Хозяин запретил возвращаться, пока ты не навестишь почтенную Маронавру.
— Да что это за Маронавра такая, Латхус, что все прыгают вокруг ее желаний? Кто она, черт возьми? Я ни разу за год не слышал ни имени такого, ни семейства. Или это та старая дама из храма, которая бросалась на меня? Ох, как же я сразу не догадался, что имел в виду под покровительством вампиров достопочтенный… Нет!
И Юлиана передернуло. Действительно, он вспомнил страстный взгляд той престарелой аристократки и ее морщинистые шершавые губы.
— Приведи себя в порядок. Омой руки карьением. Просуши волосы, смени обувь. Затем мы отправимся к почтенной Маронавре.
Опять эта заученная фраза. Юлиан сжал челюсти и уставился на свои грязнющие сапоги, с которых, как и с плаща, уже натекло на каменный пол и подмочило стопку белья справа, окрасив ее в грязно-коричневый цвет.
— Хорошо! — наконец со смешком сказал он. — Веди меня к Маронавре!
— Сначала приведи себя в порядок. Омой руки…
— Нет! Веди меня сейчас, Латхус!
— На твоих руках может быть яд. Приведи себя в порядок. Омой…
— Нет у меня яда на руках! Последняя попытка отравить достопочтенного леоблией была с месяц назад. Веди! Или я сам вернусь в особняк, невзирая на все твои угрозы.
Ни одной эмоции не мелькнуло на лице Латхуса. Он помолчал, рыбьим взглядом посмотрел на Юлиана, а затем едва заметно кивнул. Веномансер уже было схватился за латунную ручку двери, чтобы вернуться в коридор и взглянуть на ту таинственную Маронавру, но головорез позвал его:
— Не сюда.
— А куда?
