— Я не могу попасть ни к брату в покои, ни к племянникам уже около недели. Они выставили охрану, которая никого не пускает. Достопочтенные Асуло и Крон тоже заняты. Мудрейший, я слышу много недовольств. Все вокруг шепчутся. Я думал поначалу, что союз с мастрийцами — это такая шуточка, но мои друзья пожаловались, что их родителей уже заставили платить военный налог. Не знаю, каким образом его рассчитывают, но, представляете, семью церемониймейстера ратуши принуждают уплатить в казну семь сотен золотых сеттов ко дню Гаара.
— Рассчитывается налог от жалованья, чина и размера земель, находящихся во владении семьи, — подсказал маг. — Но разве касаются лично вас наши налоги и обременения, ваша милость?
Фитиль помялся и рассеянно пригладил хвост Белого Лучика, который продолжал беспокойно то метаться по подлокотнику, то стрекотать.
— Сегодня я узнал, что мой брат приказал распустить половину моих всполохов, а еще избавиться от всех ловчих птиц. И трех сокольников…
— Ах, вот оно что… — жестко улыбнулся Абесибо, наконец поняв причину прихода гостя. — Да, Его Величество решил потуже затянуть пояса нам всем.
— Но зачем ему мои соколы?
— А вы знаете, Фитиль, сколько стоит содержание ловчих птиц и песчаных змеек с юронзийских пустынь?
— Нет, — щеки Фитиля вспыхнули. — Но неужели у моего брата мало золота? Ах, зачем ему понадобилось лишать меня единственного удовольствия в моей пустой жизни! И меня не пустили к Морнелию, будто я чужак, коим себя и чувствую! Хожу гримом по дворцу. И только мои друзья желают видеть меня.
— Я понимаю вашу трагедию. Но что же вы хотите от меня? Узнать, почему ваш брат избрал путь войны с Югом, а не с Севером?
— Да! Я ничего не понимаю, достопочтенный. Я помню те сказки, что вы рассказывали мне в детстве о богатствах Севера. О пещерах, полных магии, о спрятанных артефактах.
— То не сказки, мой юный друг, — отозвался Абесибо. — Но, боюсь, я разочарую вас насчет войны.
— Почему? — воскликнул Фитиль, решив, что и архимаг не желает тратить на него свое время.
— Я сам не знаю…
И Абесибо показательно развел руками, наблюдая острым взором за тем, как брат короля пришел в недоумение.
— Как не знаете?..
— А вот так, — голос Абесибо стал тише, и маг шепнул заклинание, проверив действие звуковых артефактов, и только потом продолжил: — Его Величество болен. Когда ваш брат, Джамо, отравил его песнью девы, яд лишил его не только зрения, но и… некоторой степени осознания действительности.
— Ума? — переспросил наивно Фитиль.
— Пусть будет ума, да… Даже вы понимаете, ваша милость, что нам для величия нужен Север. Север — это океан магии, сокрытый под горами в месте шва, это спрятанные в снегах конструкты демонов, обладающие огромным источником магии. Мы находили несколько конструктов здесь, на Юге, но из-за злого рока они пропадали. А еще это богатые, но слабые королевства, которые обеспечат нас рабами, золотом и прочими ресурсами.
Фитиль потупил взор.
— Да, да. Но, может быть, вы мало говорили об этом с моим братом? Может, он не знает?
— Ваша милость, — ухмыльнулся Абесибо. — Глухому что слово, что длинная речь — все одно. Я же сказал вам, что сейчас, увы, Элейгия возлежит на наших плечах, которые могут не выдержать ее тяжести.
— Ах, вы правы, эти налоги, эти страшные пересуды… Мой брат, он поступает весьма странно, а весь этот союз… Он абсурден. Я, честно сказать, не понимаю этой перемены в нем…
— Физические уродства, как зеркало, со временем отражаются и на уме.
Фитиль приуныл и переключился на чертенка, стал ласкать кисточки на его ушах, приглаживать пушистую шерстку. Пока брат короля мялся и не знал, что ответить, переживая внутри душевное горе от расставания со своими соколами и оттого, что не мог помочь своим милым друзьям, Абесибо разглядывал его.
Он скользил глазами по подбородку крючком, низкому лбу и благодушному взору юноши.
«Действительно, — думал с отвращением маг. — На роду Молиусов стоит печать кровосмешения, которая выродилась в слабоумие и уродство. Старший — слепой глупец, средний был редкий завистник, что и свело его в могилу, а этот, младший, будет самым уродливым из всех, когда созреет. Ничтожества… Уроды… О Прафиал, за что мне такой стыд?»
Меж тем Фитиль нашел в себе силы ответить, едва ли не плача, и в голосе его была мольба:
— А если вы как-то докажете моему брату, что там, на Севере, чудеса? — прошептал юноша. — Что Север лучше, чем идти войной на Юг? Моим друзьям придется платить огромный налог. Семья Рита вынуждена продать имение в городе и половину земель, чтобы выплатить его!
— Ничего нельзя доказать, ваша милость, — качнул головой Абесибо. — Этой теории о великих залежах магии и сокровищ уже больше ста лет, и ее выдвинул еще мой дед Бабабоке. Он был умнейшим из всех, кого я знал, но бесславно погиб в обители одного из детей Гаара, когда по своей ученой любознательности решил познакомиться с ним в некоем Брасо-Дэнто. Нам нужен Север, и только тогда все узнают, что Бабабоке был прав.
— Но как-то же… Как-то мы должны доказать моему брату…
— Никак, увы.
