— Хорошо. — И, едва пересилив гордыню, архимаг добавил: — Спасибо, Мартиан. Ты славно потрудился.
Губы Мартиана растянулись в красивой благодарной улыбке, а Абесибо, вскрыв безликую печать, напряженно вчитался в содержание письма. В это время луна высоко светила над Элегиаром, а в башне, которая освещалась лишь на высоких этажах, вершились скрытые дела, которым суждено будет оставить отпечаток в истории.
Дело близилось к закату. Юлиан сидел в углу таверны трущоб, одной из многих, и вяло смотрел на застывшую в кружке кровь. Немного потряс ее — напиток густо всколыхнулся, и Юлиан скривился. Прошел сезон, лето уже сменило весну, но о Момо до сих пор ни слуху ни духу. Люди Иллы, по словам старика, так и не смогли обнаружить следов мимика. Тот пропал как в воду канул. Он был портным, и поэтому ищейки осмотрели каждую лавку, швейную, каждого ремесленника, но все тщетно.
А ближе к концу весны выяснилось, что от лица Юлиана были взяты еще несколько мелких займов, правда, без таких горестных последствий в виде обрюхаченной дочери торговца.
Юлиан выпил содержимое кружки. Он уже собрался было пойти в следующую харчевню, кварталом дальше, чтобы снова не найти того, кого искал долгое время… Но тут в помещение вошла высокая фигура.
— Да, да, я только что оттуда! — возвестил знакомый голос.
Незнакомец в плаще обнял за талию пухленькую девицу, которая следовала за ним. Пара уселась за столики в углу. Где-то рядом запел менестрель, и прибывший с улыбкой обернулся, обвел взглядом помещение, а взору Юлиана предстало собственное лицо. Он едва не сорвался с места, но усилием воли потушил в себе волнение и прислушался, напряженный. Надвинув капюшон сильнее, веномансер чуть сгорбился, чтобы казаться ниже.
— И как же там, на Севере? — прощебетала девица, широко распахнув глаза.
— Ах, холодно, моя дорогая Сцалхия, — ответил двойник, без зазрения совести пялясь на пышные девичьи достоинства. — Пустыня изо льда. Там вечная зима: ни цветочка, ни тростинки. Я скучал в заснеженных горах, выживал и боролся с чудищами!
— С какими чудищами?
Двойник задумался, впрочем, ненадолго.
— Чертята!
— Всего-навсего? — прыснула от смеха девушка.
— Так они огромные! И их много. Они свирепы и дики. А еще драконы. Ты видела когда-нибудь драконов, красавица моя? Этих жутких тварей из сказок. У них крылья аж до небес, как у фениксов. Я не мог выйти из дома без копья и лука!
— И как же ты выжил?
— Ох, тяжко там было, прелесть моя. Одиноко. Но я, между прочим, сразил одного дракона в честном бою.
— Сам? — воскликнула наивная девица.
— Конечно! — гордо хмыкнул двойник и мужественно выдвинул челюсть. — Затем я бросился на спор в воды Черной Найги, переплыл их и навсегда ушел на Юг, в земли, где живут самые красивые барышни! И не прогадал. Самая красивая сейчас смотрит на меня. Видели бы это мои друзья-северяне, они бы восхвалили тебя на их северной речи.
— И что бы они сказали? — томно шепнула девушка.
—
— О боги, до чего же таинственен и прекрасен этот северный язык!
— Да, да, мое солнышко. Может, покажешь, где живешь, и я открою тебе все тайны северного языка?
Двойник широко улыбнулся, но тут же почувствовал, как на его плечо легла крепкая рука. Резко побледнела Сцалхия.
— Что же это, Абарай… — прошептала она.
Тот, кого назвали Абараем, обернулся и поднял глаза. Над ним, мрачно улыбаясь с оскалом клыков, стоял Юлиан. Рукава его были закатаны, и вид у него был злобный-презлобный, торжествующий.
— Ну что, авар-пур-пур, знаток северного языка, — хохотнул Юлиан. — Выйдем поговорим?
— Чего-то не хочется, почтенный… — мимик втянул голову в плечи. — Можно я здесь посижу?
Юлиан еще раз злорадно хохотнул, чувствуя близость расправы, схватил мимика за шкирку, приподнял с рухнувшего стула и потряс.
— Значит, больше не будешь в моем облике расхаживать? Так ты говорил, да? Значит, проблем мне не доставишь, паскуда?!
— Я в первый раз использовал! — испуганно заверещал Момо, чувствуя, как ворот рубахи натягивается все сильнее и душит его. — Ну я же мужчина простой. Вижу красивую женщину, сразу знакомлюсь. Поймите!
Оба перевели взгляд на испуганную девицу, которая притихла и хлопала глазами, разглядывая двух совершенно одинаковых мужчин, только у одного были клыки. Юлиан оценил девушку — страшненькая. Да уж, усмехнулся он про себя, вкус у мимика был своеобразный.
Между тем от стойки таверны отделился грузный мужчина. Колыхая пузом из стороны в сторону, он подошел к Момо и Юлиану и упер руки в боки.
— Эй, ребятки… Устраивайте свои братские разборки не здесь, а на улице. Это приличная таверна. Нам тут проблемы с городским управлением не нужны. А то еще одобрительной грамоты лишат!
