Все, кроме Филиппа, захохотали. Смеялся и Кристиан, поглядывая на графа с ухмылкой. Когда смех стих, глеофские щеголи завели речь о демонах Стоохса. Ведь именно здесь, у этих вековых елей, две тысячи лет назад и произошло по легендам то самое Слияние. Глеофяне, видевшие вживую только гарпий и чертят, теперь оглядывались и искали в каждом кустике-травинке легендарных чудовищ, коими был знаменит Дальний Север. Но, к их глубочайшему сожалению, никого не находили.
– А говорили, тут огры водятся, размером с дом, – надул губы первый щегол. – Но никого ж нет. Сказки ли это?
– И древни! – поддакнул второй, тот самый, с красными перьями, который пел песенку.
– Правда же? – спросил третий франт, обращаясь к графу.
Филипп качнул головой и смерил из-под бровей всю эту пеструю толпу. Уж сильно они напоминали ему своим залихватским, но абсолютно не годным к бою видом Леонардо.
– Здесь уже не водятся, – отозвался холодно граф. – Триста лет назад их еще видели на тракте, только-только прорубленном сквозь чащобы, но сейчас не показываются на свет. Скорее всего, ушли вглубь ельника.
– Почему? – удивился первый щегол.
– Людей много.
– Так а древни тут есть?
– Древня не отличишь от обычного дерева, пока топором по нему не ударишь. Если так интересуетесь, то идите, постучите.
Ирония графа осталась незамеченной, и кто-то из щеголей, отдав ненадолго поводья слуге, тут же скрылся с мечом наперевес в ельнике. До всех донеслись глухие удары лезвием по деревьям. Филипп же угрюмо подумал, что как бы долго он ни жил, но все равно еще обнаруживались в этом мире болваны, отодвигающие грань глупости дальше прежнего.
– Ваше сиятельство, а милые суккубочки? – спросил третий щегол, с синим пером, прислушиваясь с интересом к стуку и предвосхищая драку с древнем.
– Живут в лесах, как полудикие. Те из них, кто научен говорить на северной речи, часто втайне кормятся оказанием плотских услуг местным крестьянам.
– А вампиры? Они туточки все живут, как зверье, как те, которых подвесили за глотку в лагере с клыками наружу? Или есть нормальные… Ах, увидеть бы кого из них еще живым, а то мы не поспели к тому веселью.
Филипп вздохнул от пустой болтовни. Вот уж действительно бесполезное племя, проедающее зазря свои шутовские жалованья.
– Живут, – отрезал он. – Кто в городах, скрываясь, кто путешествует, а кто целиком диким образом существует. Как и оборотни, только те, в отличие от одиночек вампиров, больше к стайному образу жизни приспособлены, – помолчав, граф добавил, уже резче. – Но неужели у вас не хватает ума сообразить, что никто из вышеназванных демонов, кроме самых голодных, не осмелится показаться на пути огромного войска? Если так велико желание познакомиться с ними, отойдите поглубже в лес. Без сопровождения.
Щеголи притихли и, понимая, что не любы они графу Тастемара, известному своим немногословием, стали шептаться между собой. Впрочем, уже совсем скоро от их стеснительности не осталось и следа, ибо в пустой голове ни одна мысль долго не удерживается.
Начало стремительно темнеть. Лес и без того пугал своими старыми, скрипучими деревьями, пугал своей чернотой, а тут еще и спустилась густая ночь. Зима в Стоохсе пока сопротивлялась весне, а оттого дни еще были короткие, а ночь – долгая.
В небесах грохотнуло. На войско, передвигающее к месту стоянки быстрым маршем, налетел холодный посвежевший ветер. Он принес с северо-запада капли дождя и запахи отсыревшей хвои. Значит, погода обещала вскоре разразиться сильным ливнем.
