В-третьих, за феникса, который попал в руки юронзийцам, явно было уплачено слишком много, чтобы с его судьбой считались. Юлиан не знал цифр, но предполагал, что за легендарную птицу Абесибо Наур мог выложить куда больше, чем хотел выложить за невосприимчивого к магии раба. В таком случае Уголек, попади он в любые руки, станет лишь предметом манипуляций. Вера… война… И все это из-за одного реликта из легенд о короле Элго.
Однако и хранить у себя феникса Юлиан долго не мог. Пока кроха помещается в кармане, он поносит его с собой, но что станется через неделю, две, месяц? Юлиан не знал, как быстро растут фениксы, но до него дошли слухи, что ящик, из которого сбежал трофей архимага, был громаден. А по заверениям легенд Упавшая Звезда, прожившая вместе с королем Элго до самой его смерти, так и вовсе занимала все его покои…
Нужно что-то придумать. Найти Угольку убежище, где он бы смог вырасти, чтобы улететь домой.
Время от времени Юлиан подсыпал крошки от булочки из одного кармана в другой, внутренний, где их и съедали. Большую же часть дня феникс спал: голый, свернутый в комочек и слабый. Его сил хватало лишь на то, чтобы иногда слегка клюнуть своего спасителя под пелериной, прося добавки. А тот, в свою очередь, нежно поглаживал сокровище у своего сердца, и в душе у него расцветала радость: ему почему-то вспоминалась Вериателюшка, по которой он очень соскучился.
И уже в канцелярии, вечером, Юлиан обнаружил, что карманы с хлебом опустели. Тогда он уловил удобный миг, когда вокруг недовольного Иллы Ралмантона заскакали все каладрии, и незаметно украл с одного стола льняные семена из мисочек. Нагреб их полные карманы, а потом отошел к другим документам на подпись и с самым важным видом принялся проверять их на яды.
Чуть погодя, когда советник со свитой покинул канцелярию, каладрии едва не передрались между собой, обнаружив почти пустую миску.
Момо вздрогнул от резкого стука в дверь, как вздрогнула и юная особа, лежащая рядом. Только-только светало, и еще серая завеса осеннего мрачного утра колыхалась над Трущобами города. Момо выполз из-под одеяла, подошел к двери и подозрительно спросил.
– Кто там?
– Кто-кто, открывай.
Скривившись от знакомого голоса, Момо кинул взгляд на нагую барышню и замахал руками, призывая одеться. Та вскочила, натянула серое выцветшее платье и устроилась в кресле. Момо, выпятив важно грудь, в облике красавца с вьющимися каштановыми волосами и янтарными глазами, открыл дверь. Мимо него буквально пролетел Юлиан и остановил свой взор на девушке.
– Здравствуй, – вампир задумался, под каким же именем сейчас скрывается юноша, и не назвал имени. – И тебе здравствуй, барышня. Тебе пора бы отправиться домой, ибо нам с твоим… с твоим сокроватником предстоит важный разговор.
– Почтенный, но это моя комната! Найя, а ты сиди, сиди… – Момо набычился. – Найя у меня в гостях! И вы тоже…
– На выход! – еще более грозно сказал Юлиан.
Найя вздрогнула, тут же схватила с кресла старенькую пелерину и, запечатлев прощальный поцелуй на щеке Момо, пропала. Уж больно грозен был незнакомец. Ну а юноша, мысленно попирая гостя, упер руки в боки, широко расставил ноги и тоже попытался казаться грозным, дабы не показать своего уязвленного состояния. Но это, увы, не сработало.
Юлиан запер дверь и сбросил с плеча купленный мешок с зерном. Не обращая внимания на потуги Момо обратить на себя внимание, он нырнул под пелерину. Оттуда появился на свет птенец.
Птенчик проснулся, заворочался посреди ладони и спрыгнул с нее на кровать. У него уже начал расти мягкий пух, но большая часть тела, еще голая, просвечивала синей кожицей. Ноги у феникса стали длиннее, сильнее, а шея теперь уверенно несла на себе маленькую головку с крепким, черным клювом.
Юлиан взял из угла со стула глиняную миску, из которой ел Момо, набрал из ведра воду и поставил перед птенцом.
– Почтенный… – начал было Момо, ошалев. – Что это?
– Иди сюда. Садись! К тебе заходили демонологи?
Момо кивнул.
– Да приходили какие-то недотепы, – он не стал рассказывать, что от страха, будто пришли по его душу, он тогда едва не наделал в штаны. – Что-то шептали в комнате. Оглядели ее и ушли. Это эм… Не ваши были?
– Нет. Другие, – качнул головой Юлиан. – Значит, те больше не явятся. Хорошо. Так слушай меня! Уголек будет жить у тебя. Кормить его будешь пять раз в день: зерном, сухарями, семенами тыквы, льна, ягодами, а позже – только мясом. Покупай ему сало, но без соли. Затем еще обрезки сырого мяса, ни в коем случае не жареного! Вода всегда должна быть свежая.
У Момо упала челюсть.
– Да даже я так не ем! – всплеснул руками он.
Юлиан проигнорировал жалобы и продолжил свою речь, поглаживая склевывающего с ладони зернышки феникса.
– Никого не смей водить сюда. Я из тебя всю кровь пущу, если кому-нибудь его покажешь. Понял? Дверь всегда запирай на ключ, будь чаще дома.
– Но я…
