Перед ним лежали журналы доходов с плантаций Полей Благодати. Там у старика Иллы трудились тысячи рабов, выращивая хлопок, возделывая пшеницу, овес и ячмень. Урожай зерновых собирался по два раза в год, ибо Поля славились своим плодородием на весь мир. Эта черная, плодородная земля, прозванная за свой цвет гагатовой, растянулась от Аль’Маринна до Элегиара – и в свое время за нее реками пролилась кровь.
Южнее этих полей, у основания Желтых Хребтов, находились мраморные рудники. Частью из них в складчину владел советник, и добытый там мрамор ценился на рынках всех королевств из-за своего волнистого голубовато-белого рисунка.
Помимо этого, Илла Ралмантон имел долю в ремесленных цехах в Элегиаре, неподалеку от той самой Ароматной улочки, где хотел поселиться Габелий, дабы кушать каждый день булочки. А буквально недавно поверенные приобрели еще и плантации кошенили у Багровых лиманов, чтобы разводить их на кактусе-опунции для получения красителя ярко-красного цвета.
Юлиан почесал за ухом гусиным пером и задумался. За несколько десятилетий он весьма поднаторел в управлении и научился изобличать воровство майордомов. И хотя у Иллы хозяйство велось безупречно, его смутило другое. На юге достижение богатства гарантировалось властью, и путь к богатству шел именно от нее, и никак иначе, как в случае с севером, где известное родство обеспечивало безбедную жизнь. Так откуда у Иллы Ралмантона было взяться и власти, и богатству, коль он был бедняком?
По слухам, советник происходил из общины поклоняющихся богу Рауму. Община слыла закрытым местом и мало кого интересовала, ибо располагалась она в нищих провинциях. Однако же в 2086 году Илла Раум Ралмантон явился в Элегиар на своем муле, безо всякой прислуги. Поговаривали, что тогда он был облачен в новенький костюм с иголочки, будто ни разу не одеванный, а об бока его мула бились мешки с древним золотом. Никто не знал его, как и он не знал никого, но об его происхождении из Раумовской провинции догадались по говору и среднему имени в честь божества хитрости.
Илла Ралмантон вошел во дворец и очаровал его своим обаянием, жадными амбициями и наглостью.
Тогда он лег в постель к старой королеве, став Вестником благодаря северной внешности, и добился места сначала писаря Казначея, а затем перебрался в канцелярию, где стал распоряжаться королевской корреспонденцией. Позже он показал себя умелым хозяйственником. Иллу тогда назначили секретарем при советнике Чаурсии, а позже – и его помощником. А чуть погодя старый советник погиб жуткой смертью, когда его зарезали в собственной постели после кровавой попойки. Кто зарезал – до сих пор не узнали, но случай этот получил громкую огласку, и допросам подверглись все, кто был в доме достопочтенного Чаурсия. Кого-то казнили.
Илла тут же занял пустующее кресло консула, взлетев от никому не известного бедняка до одного из правителей Элейгии. Молодой, красивый, амбициозный златожорец – к нему устремились томные взоры всех красавиц.
Еще позже, когда обострились проблемы с вампирами и оборотнями, расплодившимися в Трущобах, поговаривают, что именно Илла взялся за это дело со рвением молодого льва, который боролся за власть в прайде. К чему все это привело, известно каждому – Илла Ралмантон стал калекой, Вицеллия Гор’Ахага якобы казнила разъяренная толпа, а жена Вицеллия, Филиссия, исчезла вместе с младенцем.
Юлиан отложил перо на резной столик из платана и погрузился в размышления. Он посмотрел сквозь окна на сад в задках особняка, услышал скрип апельсиновых деревьев под северным ветром. Кое-где между ними еще пробивалась зелень, ибо на юге зима напоминала скорее скупую осень или бедную весну. Что же, он так встречает зиму уже пятый год. Пятый год он подле Иллы, который подпустил его к себе слишком близко, отчего его помощнику теперь стали видны темные пятна в нынешней жизни советника; пятна, невидимые всем прочим.
Взять хотя бы доходы. Юлиан вгляделся в отчеты по ежегодным доходам с садов, каменоломен, с плантаций и полей. Илла был баснословно богат. Больше шестидесяти пяти тысяч сеттов дохода ежегодно! А теперь он выписал цифры, которые держал в памяти – расходы. После оглашения декрума со знати был взыскан большой налог на войну. Уплатив его, Илла сверху доложил еще пятьдесят тысяч. И уже не первый год казна пополнялась с его щедрой руки.
А с учетом его страсти к дорогим безделушкам, как, например, та золотая ваза, украшенная рубинами, которую купили на днях в его спальню за тысячу триста, выходило, что расходы превышали доходы более, чем в три раза. Это очень странно.
