– Не жарче, чем в Бахро! Все вокруг не плавится – значит, жизнь уже хороша! – рассмеялся довольно мастриец и вспомнил свой родной край, где правило вечное лето.
– Однако я не так неистово влюблен в жару, как ты, друг, и нахожу в ней больше временную подругу, нежели вечную спутницу. Поэтому пойду подышу свежим воздухом, а там гляди, и снег выпадет. Полюбуюсь.
– Как же можно любить земли, наказанные Фойресом за безбожность холодом? Однако иди полюбуйся на фениксов, спящих звездами на небе. А потом возвращайся к теплу, огню и выпивке. А там мы с тобой заведем речь и о сороковой асе мудрых изречений Инабуса.
– «Не сила возводит человека на вершину горы, а терпение и вера в то, что ты взойдешь».
– Запомнил? Ах, хитрец, ах джинн! А жаловался, что подобные книги не оставляют в тебе свой отпечаток!
– Бывай, Дзаба, бывай…
И Юлиан, попрощавшись с приятелем и похлопав того по плечу, направился к коридору, который выведет его в сад. Перед тем, как скрыться в полутьме, освещенной редкими лампами, он обернулся в последний раз на празднество, чтобы запомнить радостные лица. Пора. Прощай, Элегиар.
Из-за стола поднялась и королевская семья. К тому же коридору направились Морнелий с женой и детьми. Юлиан услышал позади шум и, увидев торжественную процессию, согнулся в глубоком поклоне, чтобы пропустить. Наурика специально отстала, поручив сонного и пьяного мужа церемонийстеру под благовидным предлогом, якобы уже не могла удержать его. Дождавшись, когда ее отпрыски завернут за угол, а зал позади скроется за еще одним поворотом, королева остановилась и махнула сопровождавшим ее рабыням, а те замерли стайкой подле нее.
Юлиан увидел бархатные туфельки, богато расшитый золотом подол платья и поднял глаза к королеве. Они оба тепло улыбнулись. Она протянула белую, нежную руку, и он жадно припал к ней, расцеловал обвитые кольцами пальчики. Наурика поглядела на него с усталостью и затаенной страстью одновременно. На нее столько всего свалилось в последнее время, что женщина мечтала уснуть в объятьях и забыться от всех проблем.
– Прими мои поздравления, Юлиан Ралмантон, – она выговорила это сладко, будто пробуя на вкус фамилию и как она подходит к имени.
– Главным поздравлением, ваше величество, для меня будут ваши улыбка и внимание, которым я всецело дорожу.
И Юлиан, обронив взгляд на рыбань, оттянул ворот рубахи, чтобы показать кольцо с дассиандровской жемчужиной, подаренное ранее ему королевой. Наурика от этого вида довольно улыбнулась. Ей пришлась по душе мысль, что теперь она сможет спокойно беседовать с Юлианом не только в постели, но и прилюдно. Чуть погодя она сказала:
– С завтрашнего же дня, дорогой мой придворный, я примусь за важное дело.
– За какое же? – удивился мужчина.
– Найду тебе невесту.
– Невесту? – голос прозвучал еще удивленнее.
– Невесту! Да! Я видела эти женские взоры, направленные в твою сторону после новостей об усыновлении. Надеюсь, ты не усмотрел в них невинный интерес? Ибо поверь, невинности у их обладательниц, несмотря на старания отцов, меньше, чем порока. Поэтому тут нужна умелая длань, которая не позволит тебе попасть в когти к очередной гарпии. Знаешь, я перебрала в уме всех красавиц и, кажется, нашла, кто тебе подойдет. Оскуриль, племянница Дайрика Обарайя – она очень красива, степенна и благоверна. Не находишь? Ты должен ее помнить.
Юлиан вспомнил красавицу Оскуриль, ее дорогие наряды, бархатные глаза и милые маленькие ножки. Вспомнил он и ее застращанный пугливый характер, который предупреждал любого пожелавшего засвататься к ней о том, что такая жена при каждой близости будет притворяться мертвой. С такими женами надо заводить любовницу, а то и две, дабы восполнить утерю женской ласки.
Не выдержав, он усмехнулся внутри себя от того, что королеве в голову снова пришла очередная взбаламошная идея. Однако ответил, конечно же, он иначе:
– Помню, я все помню…
– И как она тебе?
– Невообразимо хороша, ваше величество. Как белоснежная непорочная лилия среди пожухлых, истрепанных ветром цветов.
– А я не сомневалась, что наши с тобой вкусы совпадут! Позже я познакомлю вас.
– Хорошо, завтра. Завтра я полностью отдаю себя в ваши руки, ваше величество, и вверяю вам свою женитьбу! На что же мне полагаться, как не на ваш безупречный вкус?
Сказано это было, чтобы избавиться от долгих разговоров, но сказано столь умело, что Наурика действительно поверила в искренность слов. Хотя последнее, что Юлиан сейчас искал в своей жизни, так это была жена.
Королева томно улыбнулась, еще раз подставила свои пальчики для ласк, представляя, как потом эти губы будут целовать ее лицо и грудь. Но тут Юлиану помог нарастающий шум – кто-то из пьяной знати собирался свернуть в коридор, чтобы прогуляться и подышать свежим воздухом. Королева, дабы не быть покрытой лишними сплетнями, тут же поспешила скрыться за углом, подле которого уже толклись немые рабыни.
Юлиан вздохнул: и счастливо, и грустно одновременно. Все-таки ему будет не хватать этой умной, степенной и красивой женщины.
