– Можно сказать и так. Я бы и хотел поговорить об этом с вами, господин Донталь. Зреет что-то нехорошее. Я чувствую это, но не понимаю инструмента, которым они пользуются, и, самое главное, – цели. Сначала я считал это за выдуманные страхи. Но теперь я уверен, что матуш… госпожа Лилле Адан вынашивает планы, в которые меня не посвящает, а в помощниках у нее один из величайших магов, о котором тоже никто не ведает.
– И поэтому вы остались здесь, куда вас привели и где в любой момент могут использовать для своих целей? Опрометчиво. И куда опаснее даже моего путешествия. Почему, если чувствуете угрозу, не бежите на север?
– А куда мне бежать, господин Донталь? К Летэ, который обязан Лилле Аданам жизнью? Что я ему скажу, пока у меня на руках нет доказательств? Или к… – лицо мужчины пересекла ненависть. – К господину Тастемара?
– Филипп всем сердцем бы хотел вас увидеть, – неожиданно серьезно сказал Горрон.
– Ох, дааа, всем сердцем… – Юлиан счел сказанное герцогом за иронию и зло усмехнулся. – Хотя я теперь понимаю, что его слова касаемо матушки были предупреждением, а не камнем в мой огород, но не пойду я от жабы к гадюке. Признаться, я хотел бежать куда глаза глядят, чтобы затеряться из виду и уже потом с новыми силами начать искать ответа. По первой я хотел сойтись с вами. Однако, как видите, судьба сама распорядилась – вот вы уже стоите передо мной. Или и в этом есть свой замысел? – и Юлиан вскинул глаза на лицо герцога.
Герцог оглядел с печалью Юлиана, его затаенное напряжение, его позу, в которой руке понадобится всего лишь мгновение, чтобы выхватить кинжал из ножен и ударить противника в сердце.
– У вас уже ни к кому нет доверия… Даже ко мне… – сочувственно ответил он. – С самого моего появления, Юлиан, вы ожидали от меня подлого удара и готовы были ответить на него. Не просто так вы не отходите от своей кобылицы, рассуждая, что она поможет вам при схватке со мной, коль это произойдет. Ах, не мотайте головой в отказе! Вы хоть и научились прятать эмоции, но не от меня.
– Извините, но жизнь доказала мне, что никому нет веры. И даже те иллюзорные семейные отношения оказались чепухой, потому что госпоже Лилле Адан нужен был не сын, а теленок на веревке.
И Юлиан усмехнулся, сглотнул слюну и неосознанно потянулся к Вериатели, пропустил между пальцев ее шелковистую гриву. Та, доселе застывшая в напряженной позе, встрепенулась и снова попробовала обратить внимание избранника на себя, уткнувшись в него большой головой. Впрочем, это не возымело эффекта – Юлиан пристально смотрел на Горрона.
– Так зачем вы здесь, господин Донталь?
– Хорошо, лгать не стану, хотя ранее сказанное мной и не было ложью. Просто мой ответ вам не понравится. Наш общий друг Филипп фон де Тастемара печется о вас, и по его просьбе я заехал сюда, чтобы все выведать. Вы должны понимать, что я не мог отказать своему родственнику, поэтому и скорректировал путь.
– У Тастемара до сих пор свербит от суда?
– Однако хочу заметить, вы помимо недоверчивости еще и ожесточились. Где же тот милосердный и благородный Уильям, в сердце которого зрело прощение?
– Таков мир… – сухо закончил Юлиан.
– Жаль, жаль. А я как раз хотел настоятельно посоветовать вам бросить все и ехать к Филиппу на своей прекрасной кобыле, которая домчит вас по реке Химей к заливу, и оттуда на север. Филипп бы укрыл вас от любых невзгод, помог… Бросить все прямо сейчас, на этом слове. И ехать… – и Горрон печально взглянул на демоницу, которая замерла и словно тоже ждала ответа. – Но по вашему лицу, Юлиан, я уже вижу, что, находись вы на пороге смерти, вы бы и тогда не позвали его.
– Господин Донталь. При чем здесь граф Филипп… Вы не знаете всей истории, что со мной происходит. Выслушайте меня!
– А нужно ли, если я уже даю вам готовое решение?
– Так быстро? – Юлиан вздернул брови.
– Это опыт… С годами начинаешь понимать причину болезни, едва завидев больного. А у вас глаза именно что больные, лихорадочные, Юлиан. Вы сами себя загоняете в ловушку страстей, не желая возвращаться к своему прошлому. Даже маски носите фальшивые, чтобы казаться кем-то другим, однако носите паршиво, потому что передо мной сейчас стоит никак не Юлиан де Лилле Адан, а Уильям из Малых Вардцев – деревенский рыбак с коробом. Вы так боитесь своего прошлого, что отчаянно бежите во тьму, лишь бы не оглядываться к свету. Поэтому я и предложил вам вернуться в начало, туда, где и началась ваша болезнь недоверия, разросшаяся в сорняк. Однако видимо, еще не пришло время. Нужно отпустить ситуацию – вы выберете свой путь сами.
Вериатель забила копытами, захрипела.
– Господин Донталь, что вы такое говорите… – хотел сказать Юлиан, но вскрикнул. – Ай, Вериатель, да что с тобой!
Та, не выдержав, захрипела и ухватилась желтыми зубами за шаперон с брошью, едва не сорвав его с волосами. Горрон наблюдал за этим всем с вежливой полуулыбкой, и в глазах его блестело отражение луны, придавая облику некую призрачность.
