Это была неправильная мысль. Губительная мысль, но искушение сделать один хоть маленький вдох казалось таким притягательным, что я уступила. Очень зря.
Аллис сравнил меня с рыбкой, выброшенной на берег, – именно так я себя и чувствовала. Открывала рот, но пространство вокруг меня казалось налипшим на голову одеялом. Иногда так просыпаешься среди ночи от невозможности сделать вдох, и оказывается, что ты укуталась с головой в тяжелую ткань. Так и сейчас, я раз за разом пыталась вдохнуть и не могла.
Стало очень страшно. Кажется, Аллис кричал что-то, но я совсем не могла разобрать слов. Я запнулась и упала на колени, вцепившись в горло.
Ран, прости… Я подняла голову, чтобы посмотреть на него. И для меня стало настоящим потрясением увидеть то, что я почти дошла. Ран был совсем близко, метрах в пяти, не больше. Он стоял на коленях в центре круга и протягивал ко мне руку. Ужасно бледный. Но даже сейчас я видела в его взгляде не укор, а поддержку. Как он может оставаться таким спокойным? Уму непостижимо… А у меня совсем не осталось сил.
Так мы и стояли на этом воздушном мосту. Ран тянул ко мне руку: вот моя ладонь, совсем близко, не сдавайся.
Аллис, отчаявшийся докричаться, построил параллельную мосту дорогу и добежал до нас. Он пытался сломать оболочку – я чувствовала едва уловимые толчки. И словно волны проходили внутри запертого тоннеля, но у него ничего не получалось.
– Ран, Кора, я вас сам убью, поняли? – орал он так грозно, что я готова была поверить – убьет.
У меня в глазах стали взрываться пятнышки света: еще немного – и потеряю сознание. Тогда мы оба погибнем…
Я больно прикусила губу, еле-еле поднялась на ноги и пошла вперед. Никогда не думала, что сделать пять шагов так трудно. Кончики наших пальцев соприкоснулись, и Ран тут же втянул меня в центр круга, мы почти рухнули друг на друга.
И в это мгновение магическая оболочка слетела, и тут же исчезло ощущение налипшей на голову материи. Я снова могла дышать! Какое счастье, оказывается, просто дышать! Вместе с воздухом ворвался ветер, ледяными пальцами погладил мои разгоряченные щеки.
Пару минут мы оба только и могли, что дышать, лежа на узком пятачке, привалившись друг к другу. Ран сжимал мои пальцы, словно хотел сказать, что все уже хорошо. И мы совершенно не обращали внимания на Аллиса, который бегал вокруг и ругался на двух идиотов, вернее, трех идиотов, потому что он третий – повелся на это дело.
…Ран проводил меня до двери комнаты.
– Хочешь, побуду с тобой?
Я поняла, про что он: спрашивает, не нужна ли мне поддержка, когда открою шкатулку. Но я отрицательно помотала головой:
– Нет, я сама.
Сказать по правде, мне было страшно ее открывать. А если не сработало? А если первый раз был случайностью?
Я решила сделать это утром и без сил рухнула на кровать, даже не раздеваясь. Вот только уснуть никак не могла: стоило закрыть глаза, и я снова брела над пропастью, а легкие готовы были разорваться от недостатка воздуха. Я делала судорожный вдох и садилась на постели. В итоге к утру я ощущала себя совершенно разбитой. Когда в окна забрезжил сероватый угрюмый рассвет, я встала и подошла к столу.
– Ну что, – прошептала я шкатулке. – Ты ведь меня не подведешь, да?
Два глиняных шарика лежали на дне, и каждый прятал в себе отблеск души. Откроется ли мне сегодня новая тайна? Или мы рисковали напрасно?
Я вытащила один шарик и положила на ладонь. Если сработало – я это быстро пойму.
«Ну, миленький, ну откройся!» – мысленно шептала я, словно глиняный шарик был живым существом. Или все-таки был? Хоть немного?
Не знаю, в ответ ли на мои мольбы, но, скорее всего, все же потому, что я преодолела сложное испытание, он, как и первый, покрылся сеточкой трещин, а потом осел на ладони горсточкой пыли. Маленькая искорка выпуталась из коричневых крошек, поднялась в воздух на уровень моих глаз. Мне показалось, будто она рассматривает меня.
Я высунула язык, как в детстве, когда пыталась поймать ртом снежинку. Отчетливо вспомнила это ощущение, когда холодная снежинка колет словно маленькой иголочкой. Искорка ужалила гораздо больнее. Но ни вскрикнуть, ни отпрянуть я не успела.
Потому что уже в следующую секунду провалилась в темный колодец, а вынырнула в пасмурный день. Накрапывал дождик, я ощущала, как капли стекают по щекам. Но это было мелочью по сравнению с тем, что я стояла напротив полиписа, чьи стрекательные щупальца шевелились в опасной близости от моего лица. Я подняла руки в упреждающем жесте, словно хотела успокоить это существо, которое нервничало сейчас и готово было напасть.
Те самые руки, я их узнала. Но теперь их владелец был уже не так юн, как в первый раз. На тыльной стороне ладони давний зарубцевавшийся шрам. Это были руки с длинными тонкими пальцами, но в них ощущались сила и уверенность – руки аристократа и воина.
– Подчиняйся! – услышала я.
В голосе тоже сквозила твердость. Он произнес это слово так, словно безмозглая тварь полипис действительно могла понять и послушаться.
