Но я только махнула рукой, думая, что он все услышит тогда, когда я буду пересказывать видение директору. Я понимала: ощущение того, что время уходит, чисто субъективное. Времени не стало меньше за те несколько минут, что я погрузилась в воспоминания Криса, а все-таки чувство надвигающейся опасности было таким четким, что немедленно хотелось куда-нибудь бежать и что-то делать.
Только когда мы торопились по аллее парка мимо горы Воздушников, я невольно замерла, увидев скульптуру основателя Академии.
Я знала, я теперь точно знала, почему его лицо в прошлый раз показалось знакомым. Я видела его сотню раз, я слышала о нем начиная с того дня, как для меня впервые прозвучало слово «Академия». Его имя было неразрывно связано с ней. Кристер Ригер – ее основатель. Легенда. Недосягаемая высота. Мой предок.
– Это он, Ран, – прошептала я. – Ты можешь себе представить?
Судя по растерянному лицу Рана, он едва ли понимал, что происходит, но молча следовал за мной. Время от времени я ловила его встревоженные взгляды. Я была в странном состоянии – едва ли не дрожала от нервного напряжения. Наверное, Ран это заметил. Он несколько раз пытался меня о чем-то спросить, но так и не спросил.
В кабинет директора я ворвалась без стука, а он поднялся ко мне навстречу, будто ждал. Ни тени неудовольствия я не увидела на его лице, только сосредоточенность и легкое нетерпение.
– Кора, магия пробудилась? – спросил он без всяких предисловий.
Магия? Ой! Я так торопилась рассказать о готовящемся наступлении танатосов, так спешила предупредить, что совсем забыла о магии.
Застигнутая врасплох вопросом, я застыла на месте, прислушиваясь к себе. Теперь стало ясно, о чем хотел спросить Ран.
Как должна ощущаться магия? Я вспомнила то, что говорила Вита. Ощущение силы, жжения, клубок из разноцветных нитей в груди… Я не чувствовала ничего подобного. Просто руки, просто ноги, немного теснит грудь, и дыхание никак не может выровняться, так это от быстрого бега и волнения…
– Нет… – прошептала я, раздавленная осознанием этого.
Терран Аквидус упал в кресло, словно разом лишившись всех сил.
– Проклятие, – прошептал он. – Все напрасно.
Так странно было видеть нашего сурового директора растерянным и настолько потерявшим выдержку, что он позволил себе выругаться при студентах. Мы с Раном переглянулись, не понимая.
– Директор Аквидус, но у меня очень важная информация для вас… – робко начала я и натолкнулась на гневный взгляд.
– Сядьте оба, – отрезал он.
Выпрямился в кресле, сцепив руки в замок, пристально разглядывая меня. Захотелось спрятаться. Я вдруг почувствовала себя ужасно виноватой, сама не зная, за что.
– Я не на тебя злюсь, Кора, – сказал он, увидев, что я сжалась. – Я злюсь на себя за то, что согласился в свое время на это место и получил вместе с должностью директора кучу неразрешимых проблем. На проклятого Кристера Ригера тоже злюсь. Но не на тебя.
Я могла только молчать и слушать.
Директор достал из ящика стола уже знакомую мне потрепанную книжицу – «Устав Академии».
– Вот, полюбуйтесь! Досталась мне вместе с креслом директора Академии…
Он помолчал, собираясь с мыслями, и заговорил уже не так эмоционально:
– Кора, я знаю все, что ты хочешь мне сказать. Танатосы возвращаются раз в триста лет. Здесь приведены таблицы для измерений, которые позволяют с точностью рассчитать год их появления. Этот год, Кора. Еще пару месяцев. Три, если нам повезет. В одной части «Устава» Кристер Ригер рассказывает, как нужно организовать обучение в Академии. В другой части оставлены подробные инструкции для преемника. По шагам, все разложено по полочкам. Молодец он, наш отец-основатель.
Мы с Раном снова переглянулись, не понимая, чем вызвана горькая ирония в голосе Террана Аквидуса.
– Все бы хорошо, если бы этот раздел не начинался со слов: «Вот что тебе необходимо предпринять, когда магия пробудится». КОГДА! И ни слова о том, КАК это сделать!
Директор взял было книгу в руки, но вновь с раздражением бросил ее на стол.
– И вот что мы имеем. Смертельную опасность, грозящую гибелью всему живому. «Устав», который бесполезен без преемника, сумевшего бы на практике применить знания, что содержатся в нем. И юную пустышку. Единственную из ныне живущих достаточно молодую, чтобы попытаться разбудить в ней магию. Тебя, Кора.
Я закусила губу. Я хотела бы задать сотню вопросов, но понимала, что пока не время.
– Думаю, вам сложно понять, каково это – нести на плечах такой груз. Потому я не оправдываюсь за то, что мне пришлось совершить. Все, что я мог, – действовать на ощупь. Мы знаем, что магия иногда просыпается от сильного потрясения. Но каким должно быть потрясение? Никто этого не знает. Первый мой шаг продиктован отчаянием, и только. Это было… необдуманно.
Директор помолчал, собираясь с силами. Признание явно далось ему нелегко. А Ран уже, кажется, догадался, о чем речь. Он как-то собрался, выпрямился на кресле.
– Значит, это были вы? Разрушенная теплица – ваших рук дело? – произнес он тихо, будто и сам не верил в то, что говорит. – А если бы кто-то пострадал?
