– И еще… вот… – произносит Суровцев. Он достает из-за пазухи, один за другим, три кирпича ржаного хлеба.
– Ну ты, Суровцев, волшебник в натуре, – не сдерживая восхищения, комментирует Бесфамильный.
Не успели открыть консервы, как пожаловал Соколов. Прикомандированный к штабу роты сержант, он по сути исполнял обязанности ординарца при Углищеве. Обращался он к Андрею всегда свысока. Андрей к этим претензиям на высокомерие относился философски, где-то даже подыгрывая командирским замашкам ординарца. Как-никак лицо, приближенное к светлым очам начальства, так что без надобности ссориться с ним резону не было.
– Аникин, срочно к командиру!
– Так не емши, после атаки ни одной крошки во рту, товарищ сержант!.. – попробовал вступиться за взводного Бесфамильный.
– Приказ – «Срочно!» – бравируя своей суровостью, ответил ординарец.
– Иду… – коротко ответил Аникин и взобрался на бруствер. Оно и хорошо, что вызывают. Может, быстрее в запасной полк отправят. Осточертела уже эта передовая до потери аппетита. Вот и дождь стал затихать. Глядишь, не будет лить за шиворот, когда они во второй эшелон отправятся. Хоть появится возможность почиститься, в себя немного прийти. Там, глядишь, и действительно в Перестряж выбраться получится. С этим Бесфамильным в игольное ушко пролезть – без проблем, не то что в самоход махнуть. Так рассуждал Андрей, обходя по грязи трупы немцев, обрывки заграждений из колючей проволоки и воронки, заполненные мутной коричневой водой. Сапоги его хлюпали по раскисшему полю, которое еще утром было ничейной недосягаемой полосой.
– Товарищ майор, но у меня во взводе – пятеро бойцов осталось…
– Никаких «но». Это приказ, Аникин. – Каждое слово Углищев произносил веско, не терпящим возражений голосом. Словно ящики со снарядами накладывал Андрею на спину.
– Это особое распоряжение. Из дивизии получили только что. Так что никаких «но», Андрей, – добавил ротный.
Еще ни разу он не обращался к Андрею по имени. Обычно держал себя так, словно взводным Аникин стал случайно, «на безрыбье», из-за острой нехватки низового командирского звена. Хотя серьезных нареканий по своим командирским обязанностям Андрей от ротного практически не слышал. Взять хотя бы сегодняшнюю разведку боем. Позициями овладели. Приказ выполнили. Остальное – лирика. Пусть ее выслушивают ординарцы и прочие штабные приживалы.
– Ситуация, Андрей, очень серьезная. По данным командования дивизии, немцы перебрасывают в район Перестряжа танковые и мотострелковые части. Они будут двигаться в нашем направлении и южнее, в обход. Ты понимаешь, чем это грозит?..
Майор сделал паузу, ожидая ответа на поставленный вопрос.
– Окружение?..
Ни один мускул не дрогнул на прокуренном лице Углищева.
– Мыслишь в правильном направлении. – Майор достал из нагрудного кармана портсигар и, раскрыв его, протянул Аникину. Андрей взял папиросу.
– Угроза есть… – доверительно и в то же время жестко чеканил ротный. – Но окружения не будет. В помощь нам от Белого Верха перебрасывают артиллеристов и танки. Часть из них уйдет южнее, наперерез немецким частям. Встретят их там, укрепят наши южные фланги… Наша задача – в это время стянуть на себя как можно больше вражеских сил. Чтобы они поперли сюда, на выступ наших позиций…
– Товарищ майор, нас на роту – не больше двадцати строевых…
– Знаю, только что прибыло пополнение. Элита! Не то что твои уголовнички. Летчики.
– То есть?.. – непонимающе переспросил Аникин.
– То и есть… – усмехнувшись и покачав головой, ответил майор. – Авиационный полк расформировали, часть экипажей подвели под приказ «Ни шагу назад!». Разжаловали – и к нам, в штрафную.
– За что их?
– Больно любопытный, Аникин, – устало отозвался майор.
В сыром, застоявшемся воздухе блиндажа клубы дыма от майорских сигарет застаивались густо-сиреневыми полосами. Выпустив очередную порцию табачного тумана, ротный уточнил:
– Кузнецов в полку выяснил…
Старший лейтенант Кузнецов числился при штабе роты штатным делопроизводителем. Человек, которого побаивался даже своенравный, склонный к самодурству Углищев. Не зря Кузнецов был с дивизионными «особистами» на короткой ноге. Ему единственному в роте были известны все мельчайшие подробности прежних, тернистых путей-дорог прибывающих в роту штрафников. По должности полагалось.
– Летчики эти… – вновь глубоко затянулся майор. – Авиаполк получил приказ – с воздуха поддержать операцию. А у них треть эскадрилий – на земле. На приколе. Подняться в воздух не могут по причине неисправности летных машин. То ли техники виноваты, то ли со снабжением подкачали. В общем, разбираться не стали – все экипажи и техобслуживание – по штрафным. Кого – в штрафбат, кого – к нам.
– Хорошенькое дело, летчики… – заметил вслух Аникин. – Они ж, товарищ майор, и винтовки в руках не держали. Одно дело – воздушный бой и все такое, а другое – в атаку, по грязюке да с рукопашной…
