И вот он словно увидел все то же, но по-другому, как-то сверху, что ли. Точно раньше из окопа смотрел, а сейчас на бруствер взобрался. И многие вещи стали яснее – и проще, и сложнее одновременно. А все из-за этих летунов. Принесла же их нелегкая в штрафную… Чинили бы свои самолеты вовремя и горя бы не знали. Продолжали бы свою гречку с мясом в летных столовых уминать. Говорят, им там официантки прислуживают. Спросить надо будет как-нибудь на досуге. А пока некогда…
– Есть стрелки-радисты? Шаг вперед… – выстроив новичков в шеренгу, по-командирски спросил Аникин. Трое вышли. Как раз на каждого по крупнокалиберному немецкому трофею. Андрей распределяет.
– Фамилия?
– Рядовой Еремин! – докладывает русоволосый широкоплечий парень с лихо задвинутой на затылок пилоткой. – Разжалован из…
– Отставить… Воспоминания… – обрывает Аникин. Он невольно подбирается и приосанивается, чтобы не ударить перед летунами лицом в грязь. – Ваше прошлое интересно только офицеру-делопроизводителю. Ваше настоящее – штрафная рота. Вопросы есть?
– Никак нет, товарищ Аникин! – бодро отвечает рядовой.
– Отлично. За вами, Еремин, закрепляется крупнокалиберный немецкий пулемет «МГ», захваченный сегодня утром в ходе разведки боем. Вам ясно?
– Так точно, товарищ командир.
– Коробки с патронами получите после построения. По помощнику есть кандидатуры?
– Есть, товарищ командир…
Лишних вопросов не задают. Предложения – только дельные. «Так точно, товарищ командир» и «Никак нет». Так, в ускоренном темпе, Аникин распределяет между вновь прибывшими трофейные «МГ», противотанковые ружья и боеприпасы к ним. Затем сжато – о боевой задаче, о том, что фашисту, если сунется, надо дать по зубам. Отдельно – по пулеметам, распределяет секторы обстрела, дает указания по пэтээрам, если танки попрут. Тут же, после команды «вольно», каждый, как на занятиях, приступает к осмотру полученной огневой силы. Вот это выучка…
Вся эта суета с пополнением развеяла хмурые мысли, которые обложили Андрея после общения с ротным. Передышка в запасном полку катилась ко всем чертям, не говоря уже об «искуплении» и переводе в строевую часть. Хотя, может, оно и к лучшему. Андрей уже не раз убеждался, что загадывать на фронте наперед – самое последнее дело. Так что лучше не забывать о первом правиле штрафника – «живи настоящим».
Новички разошлись каждый на свою позицию. Сосредоточенные, видно, что на земле, в окопах им непривычно. Как моряки по суше, ходят, точно опасаются чего-то. Ну и правильно. Береженого Бог бережет.
Андрей огляделся. Такая же суета – на всем пространстве бывших немецких позиций, занятых штрафной ротой, – от перелеска, начинающегося прямо за марчуковскими, до оврага, которым обозначен левый фланг роты, а значит, и его взвода.
Немцы позицию выбрали толково, с учетом ландшафта. Каждый бугорок, каждая канава – на пользу. И сейчас, когда стволы из этих траншей повернулись в противоположную сторону, каждая деталь местности повышает обороноспособность позиций.
Глубокий, с широкими отвесными краями, овраг наискось подходит к краю траншей. Теперь это на руку штрафникам. С левого бока танки так просто не сунутся. Справа – тоже проблемно. Перелесок заболочен. По топи танки и пехота не пройдут. Придется им в лоб лезть. С расчетом на это Аникин огневые точки и разместил. «Сорокапятку» попросту развернули, оставив на возвышении. Позиция идеальная, только грунт обкопать для маневренной стрельбы. Неподалеку, левее разместилось пулеметное гнездо. А справа – боец с противотанковым ружьем. Второй пулемет – ближе к блиндажу, на левый край. Оба гнезда Андрей приказал укрепить обломками бетонного дота.
Пока Андрей у ротного получал ЦУ и пополнение принимал, трупы уже убрали. Теперь рота обживается. И в других взводах кипела работа. Готовились к бою. Аникин так и не успел узнать, кого Углищев назначил командирами в первый и второй взводы. Будет еще время, а сейчас главное – поесть побыстрее. «Черт с ним, с искуплением», – думал про себя Андрей, направляясь к блиндажу, где он оставил «старичков» наедине с едой и бидоном.
Специально не стал выводить их на построение. Пусть придут в себя после утренней атаки. Кто знает, чем закончится этот день? А они сегодня свою порцию дивизионного спирта заслужили. Аникин чувствовал жуткий голод. Он же, черт побери, даже не успел к каше с тушенкой приобщиться, которую Суровцев припер. Такое ощущение, точно вчера это все было. И лезвие ножа он в немца всадил будто в прошлой жизни.
