Но потом из задымленной, неподвижно слякотной массы земли отделились комья такого же грязно-серого цвета. Они словно выколупывались прямо из грязи и тут же начинали движение, стремительно вырастая в размерах.
Один из квадратных вдруг моргнул красно-оранжевым глазком и тут же окутался спереди облачком белого дыма. Другие лязгающие будто только и ждали сигнала. Один за другим изрыгнули пламя и дым. Спустя миг долетели глухие хлопки.
Свист летящего металла возник ниоткуда, прямо над головой и следом в спину колыхнула звуковая волна грохота разрывов. Снаряды легли глубоко во втором эшелоне штрафной роты. Слишком далеко для перелета. Наверное, немецкие наводчики бьют по «катюшам». Черт знает, что там творится, за спиной. Дай бог, наши расчеты успели сняться с позиций…
А вот спереди – картина яснее ясного. Вернее, темнее ночи. Подготовка «катюш», наверное, не очень смешала далеко идущие немецкие планы. А шли они в аккурат через штрафную роту и взвод Аникина. Андрей насчитал восемь немецких машин. Равномерно разбросанные по слякотному полю, они двигались прямо в лоб штрафникам. Можно было различить и двигающиеся между танками фигурки. Целую танковую роту в наступление бросили, гады.
Пригнувшись под уровень бруствера траншеи, Андрей спешил обойти весь отрезок своего взвода. Да, лобовая танковая атака – это вам не кренделя в синем небе выписывать. Эта разница недвусмысленно проступала на бледных, растерянных лицах многих вновь прибывших «летунов». Но ничего, большей частью держатся молодцом.
– Ждать команды!.. Не стрелять без команды…
Андрей слышал свой голос точно со стороны.
Он беспомощно тонул во все более нарастающем гуле танковых двигателей и лязге гусениц.
– Патроны беречь. Расходуем наверняка.
Пулеметчикам и бойцам с противотанковыми ружьями – на два-три слова больше. Андрей по опыту знал, как важно именно сейчас слово командира. Неважно, что ты говоришь. Бойцу очень важно услышать ободряющий голос командира именно в эти секунды, когда шум накатывающей брони все ближе, и атмосфера панического страха становится в окопе все гуще.
Первое попадание застало Аникина на полпути назад. Снаряд разорвался в метре за окопом, на четверть засыпав землей дно траншеи. Андрей как раз набрел на двух бойцов, дрожащими руками выгребающих из земли тело товарища. Убитый был летуном, как и двое других, что его откапывали. Осколок снаряда вошел ему в затылок.
– Оставьте… Вернуться на место… – приказал Андрей, оттолкнув одного из солдат от убитого. – Ему уже не поможешь.
– Не стрелять! Подпускаем. До края оврага!.. – твердил Андрей, словно заговор от смерти для себя и своих подчиненных. Но смерть уже вовсю хозяйничала среди позиций штрафников.
Плотный свист пуль накрыл окопы, точно над головами бойцов натянули невидимое покрывало. Но слышно его было очень хорошо. То и дело оно зримо показывало свое наличие. Наверняка начали бить танковые пулеметы. Снаряды по-прежнему ложились вразброс, в основном позади позиций. Пока они не встретили наступающих огнем, наводчики танков толком не могли разобрать свои цели. Лупили наобум, ориентируясь на старые позиции роты. Единственный шанс штрафников – оттянуть начало, встретить врага как можно позже. Потом от огня будет уже никуда не укрыться.
Еще до залпа «катюш» Андрей высмотрел рубеж, наилучший для огня на поражение. Впереди, метрах в трехстах с лишним. Здесь овраг, вклиниваясь наискось внутрь поля, становился неглубокой балкой, которая брала опять круто влево. Справа естественной преградой возвышался лесок. Получалось рискованно близко, но здесь пространство, где танки могли бы пройти без проблем, сужалось, образуя пусть небольшую, но горловину. Поневоле им придется сбиваться в кучу. Вот тогда и вдарить из всех противотанковых стволов.
«Сорокапятка» начала бить с правого фланга. Ротный туда ее поставил. Из марчуковских расчет сформировал. Недолеты сплошные и вразброс ложатся. Частят слишком, вместо того чтобы выждать и прицел скорректировать по ситуации. Видно, что навыка минимум.
Может, какой урон пехоте нанесли. Только отсюда не разобрать. Не высунуться. Аникин подумал, что если немцы с ходу такой темп огня взяли, то что же дальше будет. Хотя, наоборот, могут начать со шквального, а потом постепенно выдохнутся.
Все же «сорокапятка» рановато начала. А танкам фашистским будто кость кинули голодным овчаркам. Те сразу стволы перенаправили и давай правый фланг утюжить. Но расчет не из робких попался. Знай себе бьют, трофейные снаряды один за другим прежним хозяевам отсылают. Вот ближняя от леса машина закрутилась на месте. Под днищем как раз рвануло, и трак один, видать, повредился.
