Несколько секунд выиграть, чтоб Аникин и Иванчиков успели из оврага вылезти, точный бросок сделать и назад нырнуть. Шансов, конечно, почти никаких, но иначе на их фланге точно прорвутся. Вот уже и куст. Над ними торчит. Только отвес под ним такой, что не то что прямой угол, а внутрь проем образовался. Из-за куста того самого. Внизу земля оползла, а на самом краю корни удерживают.
– Давай правее, дальше зайдем, танкистам в тыл ударим, – принимает решение Аникин.
– А как же сигнал, товарищ командир… веткой помахать… – причитает Саранка, поспевая за Аникиным.
– Ничего… будет нашим сигнал… – отвечает Андрей. – Ты, главное, прикрой меня. А то там пехота. Главное, успеть пулемет этот заткнуть…
Они проходят еще метров пять и подбираются к самому краю оврага. Головы их выпачканы грязью, так что почти неотличимы от самой земли. Только белки глаз могут выдать этих двоих. Расчет оказался верным. Они, действительно, зашли в тыл атакующим. Андрей видит двоих немцев, залегших между танком и оврагом. Машина вся как на ладони. Остальная цепь залегла за машиной. О тех немцах даже страшно думать. Остается надеяться, что Карпа и остальные сообразят и сразу после их появления поддержат огнем.
Можно было бы попробовать попасть в топливные баки прямо отсюда. Но на пулемет это может не подействовать. Придется делать вылазку. Если эффект внезапности сработает, может что-нибудь выйти.
– Действуем разом… – торопливо уточняет задачу Аникин. – Я снимаю обоих фашистов справа и – к танку. Ты прямо к нему идешь и прикрываешь, если кто-нибудь сунется из дальней цепи. Забрасываем гранатами – ты целишь в баки, я захожу спереди и снимаю пулемет. Понял?
Андрей чувствует, как сердце колотится гулко-гулко, готовое выпрыгнуть из оврага раньше него самого. У Саранки в глазах лихорадочный блеск, выдающий то же состояние. Он молча и сосредоточенно кивает, мол, все понял.
Тогда Аникин с локтями выпрастывает тело через край оврага. Подхватывая винтовку, он встает во весь рост и бежит к двум немцам, залегшим впереди. На ходу он старается передернуть затвор, но ничего не выходит. Плотный слой грязи покрывает его. Тогда он бросает винтовку в сторону, выхватывает из голенища нож и прыгает на ближнего к себе немца. Тот, как был, на животе, раскидав ноги в стороны, так и остался лежать, с всаженным в спину ножом и лицом, уткнувшимся в грязь.
В этот момент за спиной Андрей услышал истошное: «Ура!» Это кричал Саранка. «Вот черт…» – только успел подумать Андрей. Он видел перед собой, метрах в четырех, лицо второго немца. Тот, как лежал, остолбенело замер, привстав на одном локте. На застывшем его лице застыло выражение животного ужаса. Наверное, ему показалось, что вылезли из преисподней и пошли в атаку русские черти. Немец так и не успел понять, что произошло на самом деле. Андрей успел выхватить из рук заколотого им фашиста «шмайсер» и пустил очередь прямо в объятое ужасом лицо. Только тут он оглянулся назад. Метрах в десяти, почти у самого края оврага, катались в грязи двое. Саранка сцепился в рукопашной с фашистом.
Немца этого Аникин не заметил, когда выбрался из оврага и бросился вперед. Тот залег в небольшой ложбинке позади танка. Поначалу неожиданное появление Андрея произвело на немца ошеломляющее впечатление. Но потом он очухался и вскинул свой автомат. В спину хотел очередь пустить.
Все это прекрасно видел Саранка, вылезший следом. Он и прыгнул немцу наперерез, крича что есть силы первое, что пришло ему в голову. Думал только об одном – как уберечь командира от выстрела в спину. Саранка вцепился в автомат немца и по инерции опрокинул его на землю. Тот оказался здоровым и сильным, и первая секунда растерянности сменилась ожесточенной борьбой не на жизнь, а на смерть.
«Давай, Саранка, справляйся!» – подумал Аникин. Не мог он сейчас Саранке помочь. Надо было с пулеметом танковым разобраться. Каждая секунда дорога была. Андрей бросил одну за другой гранаты. Обе вперед, под броню, откуда пламя пулеметных очередей вылетает. Взрывы прогремели один за другим, слегка даже дернув машину спереди. Пулемет умолк. Наверняка контузило тех, кто в склепе этом бронированном прятался. А Аникин подскочил, прямо в прорезь ствол «шмайсера» трофейного сунул и на спусковой крючок нажал. Получайте, гады!..
Все, думает Андрей, теперь пришлепнут его запросто. Фашистов вдоль линии атаки – пруд пруди. Где уж тут до оврага добежать. Да только взвод его времени не терял. Появлением своим Андрей и Саранка навели такого шороху, что и сигнал подавать не нужно было. Ударили из всех стволов так, что немец в грязь вжался и головы поднять не может. Тем более что командир заставил пулемет в танке замолчать. Аникинские сразу духом воспрянули. А тут как раз Саранка со своим «ура!».
