Походка Амгула демонстрировала дерзость, полную уверенность своего хозяина. Но порядочность управляющей и нетерпеливое рвение Хатисай немедленно приступить к уроку, сыграли свою роль, и никто не стал глубоко задумываться, почему он себя так ведет.
– С остальными учениками занятия начнутся с завтрашнего дня, учитель Ам, – уведомила Управляющая. – Ваше появление – неожиданность. Просим не принимать это как дисциплинарное упущение. Дети намеренно разошлись по домам после уроков не от безответственности, а от простого незнания.
– Не страшно. К Вашей работе жалоб не имею, – спокойно выдал он и нагло расселся на единственном учительском стуле, предназначенный для отдыха учителя.
Управляющая смутилась от прямой грубости молодого человека – садиться в присутствии пожилого человека, что говорило о неуважении к старшим. Но Нигахана на протяжении своей долгой жизни успела повидать многое: потерять мужа и двоих сыновей в этой нескончаемой войне. И то, что происходило, в силу своей мудрости, решила пропустить мимо и удалиться, пожелав учителю и ученице благоприятной работы.
– Учитель Ам, это было не совсем вежливо, – стоило Управляющей уйти, неуверенно проговорила Хата, которая, разумеется, приметила особенности поведения нового учителя.
– Правда? – как ни в чем не бывало, отозвался Амгул. – Тебя это задело?
– Управляющая Нигахана – уважаемая женщина в Миццу. Война забрала всех ее близких, но она не сломалась. Продолжает трудиться во благо клана, – просто и незаурядно объяснила Хата и начала разминать шею и плечи.
Амгул же ничего не ответил, а сложив одну ногу на другую, наклонил голову и стал наблюдать за ненавистной ученицей.
На Хате была короткая облегающая блуза светлого молочного цвета и черные колготы, которые подарил ей сам учитель Гон, решив, что это самая удобная одежда, что могли придумать для девочек и девушек, чтобы с удовольствием заниматься танцами. Колготы не стесняли движения, не мешали при растягиваниях ног.
Хатисай наивно полагая, что Учитель Ам действительно является учителем, перед ним простосердечно продолжала растягиваться для разогрева. Делала наклоны вперед и в стороны.
Амгул смотрел, как девушка нагибается, как приподнимается ее блуза, как напрягаются мускулы на округлых сильных бедрах. Он с достоинством оценил ее стройное тело и нагло всматривался в него, сожалея, что не держит сейчас в руках солодовый макаджин.
– Что мы будем сегодня разучивать? – бодрый тон Хаты вырвал Амгула из его темных и порочных мыслей. На что тот с совершенной невозмутимостью выбрался из ситуации:
– Покажи, что умеешь.
– Музыканты уехали вместе с Учителем Гоном. Вы не могли бы набить мне ритм, Учитель Ам?
– Без чангу? – не растерялся тот.
– Хлопками, – пожала плечами Хатисай и доверчиво уставилась на него в ожидании.
Если Амгул и занервничал от непонимания, что нужно делать и как это нужно делать, сомнение никак не отразилось внешне. Он просто стал равномерно хлопать, а Хатисай, уловив ритм, стала танцевать. Хлопки из-за перевязанных запястий получались глухими, но довольно слышимыми. Это никак не помешало Хатисай безупречно исполнять танец.
Она напоминала птицу, чьи изящные крылья плавали в воздухе, рассекая пространство на множество невидимых частей. Прыжки были столь рассчитанные и уверенные, что Амгул и не заметил, как стал внимательней наблюдать за ее движениями. В какой-то момент что-то вызвало у него раздражение, и он решил намеренно ускорить ритм, и Хата стала двигаться еще быстрее, затем еще и еще. Амгула это даже позабавило. Но подлинный воин быстро устал и остановился.
Он уловил ее громкое дыхание, вызывающе бросил взгляд на ее вздымающую грудь. Тут же посетила мысль овладеть этим свежим телом прямо вот на этом учительском стуле, расположив девчонку сверху, но он помнил о деле, и благополучно запер похотливые замыслы в недоступных и надежных закромах своего разума.
– Я хочу есть, – грубо и повелительно произнес он, от чего Хатисай малость опешила, ожидая немного других слов. Но сваливая не совсем положительные манеры учителя на трудности, с которыми, наверняка, ему пришлось столкнуться на непростом пути из Ти в Миццу, предложила зайти к Кири на обед, мгновенно отбросив идею пообедать в родительском доме.
– Тебя что-то беспокоит?
– Да.
– Поделись со мной. Это из-за сына?
Учитель Гон и учитель по военной практике Тако ехали верхом, сопровождая груз с декорациями в Ти. Они дружили довольно долго и всегда были друг к другу внимательны. Тако не преподавал в Миццу. Он работал в другой провинции, но часто виделся с Гоном.
– Да. Жена не хотела рожать. Я настоял. Теперь Мия не может оправиться после родов. Я был вынужден уехать. Моя пожилая мать осталась присматривать за лежачей Мией и новорожденным.
– Почему ты не рассказал все сразу? Я ведь не знал, что Мия перестала ходить.
– Роды прошли тяжело. Повитуха пророчила смерть либо Мии, либо сына. Выжили оба, но…
