Хатисай не стала стоять и бездействовать и побежала в сарай, где в поилках должен был оставаться хоть какой-то запас воды. Девушка решила полить хотя бы порог, чтобы учитель на выходе не попал в огненную ловушку. С поселения тем временем с ведрами к водоему уже сбегали люди.
В комнате, что являлась буфетной, Фаццо обнаружил тело матери Кири. Она лежала без сознания, но была еще жива. Мужчина стал тащить ее тело к выходу и встретился с Амгулом. Воин быстро принял ее на себя и оттащил на улицу, где уже Хатисай и Айри стали приводить соседку в чувства. А Фаццо уже скрывшись в задымленной тени горевшей старой этажерки, не теряя времени, побежал в комнату, где надеялся найти еще живую Кири.
Амгул вернулся в дом. Дым закрывал видимость, и дышать было существенно трудно. Новоявленный учитель в силу своего истинного ремесла, по настоятельному приглашению Хаты еще днем побывавший в этом небольшом доме во время обеденной трапезы, запомнил нехитрое расположение комнат, и поэтому сейчас рванул в самый отдаленный.
На кровати лежала девушка с веснушками, а на полу откашливался Фаццо. Все же у мужчины не хватило выдержки и здоровья противостоять беспощадной и всепроникающей силе дыма.
– Вставай! – приказал ему Амгул, поднял на руки Кири и двинулся к выходу.
Передав девушку многочисленной толпе, что продолжали тушить огонь, Амгул снова вернулся уже за отцом Хатисай.
«Может достаточно спасенных?» – подумал он, когда шел в комнату за мужчиной.
Неожиданно сверху на воина свалилась деревянная доска и ударила по шее. Это сбило его с толку и сорвало повязку с лица. Амгул неудачно вдохнул дым и закашлял. Потом упал на колени, продолжая поглощать серую мглу. Немного погодя и взяв себя в руки, он все же встал и направился к обездвиженному телу Фаццо.
Амгул стал тащить его, но густой дым не давал этого делать в полную силу, продолжая попадать в дыхательные пути. Воин понимал, что, несмотря на свою, итак уже затянувшуюся, выдержку, ему не вытащить Фаццо, но продолжал бороться с необуздаемой силой пожара и нарастающим собственным бессилием.
Позади кто-то бодро забежал в комнату и бросился помогать. Это была Хатисай, перевязавшая нос и рот повязкой. Она обхватила отца с одной стороны, Амгул – с другой, и спустя некоторое время им удалось выбраться наружу. Хатисай откашливалась, у Амгула начался приступ удушья, поэтому на выходе – уже на улице – он все же упал…
***
– Хатисай. То, что он спас их, никак его не оправдывает.
Молодой человек очнулся от разговора двух женщин. Точнее ругалась одна, а другая, что помоложе, терпеливо выслушивала. При этом Амгул ощущал на лбу и на висках влажные касания, но не спешил открывать глаза.
– Мама, при всем моем к тебе уважении, не могли бы мы отложить этот разговор до лучших времен, – вежливо и спокойно попросила Хатисай.
Амгул чувствовал, как та осторожно проводила мокрой тканью по его лицу, затем, по подбородку, потом опустилась к шее.
– Ты еще смеешь говорить об уважении?! Я не удивлюсь, если пожар был спровоцирован этим человеком!
– Мама! Перестань! – громко шепнула Хата, боясь, что учитель узнает о маминых подозрениях. – Прошу, вернись в дом и побудь с отцом! Учитель Ам всех спас и сам чуть не погиб. Мы должны быть благодарными…
– А если он враг? – не унималась Айри, но уже шепотом. Хата выдержала паузу, прежде чем дать ответ.
Амгул, как ни странно, заинтересовался тем, что же скажет его спасительница. Он не был настолько самоуверенным и понимал, что шансы выжить были малы.
– Кем бы он ни был, если не ты, то я обязана ему своей жизнью за спасение отца.
– Ты такая же, как Фаццо. Вы не видели смерть… Наивные овцы, – гневно, но все же тихо выговорила Айри напоследок. И по тому, как из амбара с увесистой хромотой удалились тяжелые шаги, Амгул понял, что остался с Хатой наедине.
Девушка не заметила, как тот открыл глаза, так как, сосредоточенно нахмурив переносицу, смотрела на свои скрещенные руки, в которых была сжата влажная тряпица, в глубоких размышлениях о том, что сказала мама.
– Учитель Ам? – отозвалась она, когда глухой хрип из пересохшего горла Амгула вывел ее из этого состояния. – Вы меня слышите?
– Пить…
– Сейчас! – она сорвалась к ближайшему бочонку, на котором стоял кувшин с водой, что Хата оставила для него еще вчера. – Вот!
Она подвела толстостенную кружку к губам учителя, придерживая за затылок, и Амгул жадно опрокинул в себя все содержимое. Потом всем весом рухнул на подушку.
– Как Вы, учитель Ам?
– Не гунди, – «попросил» он, с закрытыми глазами запрокинув голову.
– Все выжили благодаря Вам, – тихо промолвила она. – Спасибо Вам за отвагу и бесстрашие.
Амгул все же взглянул на нее и без никакой причины протянул руку к ее лицу. Его взгляд был отрешенным, глубоким, изучающим. Но все это безмолвие длилось недолго, потому что воин резко отдернул руку обратно и так же резко принял сидячее положение и уставился непонятным выражением лица снова на Хатисай.
– Что? Что случилось?
