- Гарри, ну ты же не маленький мальчик! – упрекнула его подруга, – ты же должен был слышать о геях?
- Ну, конечно, я о них слышал! – возмутился он. – Но это неправильно, неестественно и аморально! Я думал, это явление наблюдается только в маггловском мире.
- Глупости какие! – Гермиона подивилась его наивности, – нет, я, конечно, понимаю, что ты постоянно занят чьим-то спасением, но не мог же ты не слышать разговоров, гуляющих среди учеников?
- Каких разговоров? – растерянно спросил Гарри.
- Ох, Гарри, вот уж не думала, что мне придется проводить для тебя ликбез по этому вопросу! – Гермиона удобно устроилась в кресле, явно готовясь к длительному обсуждению. – Большинство магов, как правило, бисексуальны. Наши маггловские ученые, кстати, недавно проводили исследования в этой области и выяснили, что вообще, большинство людей являются бисексуалами. Только внутренние запреты, воспитание и моральные нормы не дают людям принимать естественное влечение к особям своего же пола наравне с противоположным. У волшебников с этим намного проще. В силу того, что мы имеем больше возможностей, чем обычные люди, к изменению внешности, пола и облика, маги уже давно принимают свою естественную бисексуальность без лишнего шума и истерик. Стоит заметить, что среди магов, как и среди магглов, очень мало стопроцентных натуралов или геев. Но в магическом мире отношение к геям гораздо более лояльное, чем в маггловском. Главное, чтобы мужчина обеспечил себя наследником, а уж кого он любит и тем более с кем спит – это уже его личное дело.
- Но… – Гарри пребывал в шоке от подобных откровений, – как же геи, пусть даже маги, могут обзавестись детьми? Не хочешь ли ты сказать, что мужчины-маги могут рожать? – Гарри передернуло от такого предположения.
- Нет, конечно! Но вспомни библию и легенду о непорочном зачатии Марии… Ни один миф не возникает на пустом месте! Неужели ты думаешь, что, владея магией, волшебники на протяжении тысячелетий не смогли придумать способа, как продолжить свой род?
- Ну, я как-то об этом особо не задумывался. Сама же сказала, что мне было не до романтических отношений! – Гарри начал злиться.
- Не сердись, – попросила его Гермиона, – я просто объясняю тебе положение вещей. К тому же я не хочу, чтобы, выросший в гомофобной среде, ты стал хуже относиться к Ремусу после моего рассказа.
- Я не стану хуже относиться к Ремусу! – твердо заявил Гарри. – Но то, что ты сейчас рассказала, не так просто принять одним махом.
- Я понимаю, – мягко сказала Гермиона, – но уже одно то, что ты не убегаешь от меня с воплями ужаса, вселяет надежду на твое здравомыслие.
Мысли теснились у Гарри в голове, не желая раскладываться по полочкам. Опять же вспомнился злополучный поцелуй, который вызвал столько эмоций. После объяснений Гермионы он, проанализировав свои чувства, понял, что его зацепило подсмотренное зрелище. К тому же, наблюдая за тем, как Снейп целовал Малфоя, Гарри мог с уверенностью сказать, что испытал тогда вместе с удивлением и шоком прилив возбуждения. Мысли вновь вернулись к Ремусу, а вместе с ним и к крестному.
- А что, Сириус… он тоже любил Рема? – Гарри решил со своими чувствами разобраться позже, а сейчас выяснить все, что касается Люпина, пока подруга склонна к объяснениям.
- Про Сириуса я точно не знаю, – задумчиво сказала она, – но то, что он был би, а, возможно, и стопроцентным геем, могу сказать с уверенностью.
- Но я никогда ничего такого не замечал в его поведении… – вдруг Гарри замолчал, вспомнив Омут памяти Снейпа и то, как молодой Сириус предлагал Джеймсу трахнуть пленника.
- Ты только не расстраивайся сильно, после моих слов, – продолжала тем временем Гермиона, – но мне кажется, Сириус был равнодушен к Люпину. Ему нравился другой.
Гарри вынырнул из раздумий.
- И кто?
- Ну… – нерешительно протянула Гермиона, – я думаю, что он был влюблен в твоего отца…
- Отец был стопроцентный натурал, в этом я уверен! – перебил Гарри подругу, опять вспоминая разговор подростков в Омуте памяти и то, как Сириус сокрушался натуральностью Джеймса. Гарри вздохнул с облегчением, поняв, что отца все же не интересовали мужчины.
- Я же не говорю, что его любовь была взаимна! – воскликнула Гермиона. – Мне только кажется, что Сириус после смерти Джеймса перенес свои чувства на тебя. Прости, Гарри!
- Что?! – он вновь вскочил с дивана. – Что ты такое говоришь? Как это возможно?
- Ой, только не паникуй, ладно? – попросила Гермиона, устало прикрывая глаза. – Я думаю, ты нравился ему не сам по себе, а как частичка Джеймса Поттера. Мне даже порой казалось, что он путает тебя с отцом.
- Да, я это тоже замечал иногда, – задумчиво сказал Гарри, – но все равно, я никогда не чувствовал при общении с ним что-то большее, чем просто дружеское расположение.
