– Люсиль Ричардсон. Помнишь такую? – Томас нахмурился. Если он и вспомнил, то виду не подал. – Ты убил ее, – подсказал Дерек. Он сделал шаг к Томасу, а я все так же сидела на траве. Пистолет коснулся грудной клетки шерифа. Дерек повторил: – Ты. Ее. Убил.
– Боже. – Томас выдохнул, и его лицо побледнело. – Ты ее сын, – сказал Томас очевидный факт. – Мой сын.
– Что? – отрывисто бросил Дерек. Его рука дрогнула.
– Я… Я пришел в тот день поговорить с Люсиль, – захлебываясь словами, говорил Томас. – Я хотел увидеть тебя, сынок. Я так скучал! Мне приходилось работать на конкурента Ричардсона, на того ублюдка Тешера, но я так надеялся, что мы с Люси вырвемся из криминального мира и сможем быть вместе. Станем семьей.
Мои губы дрожали. Когда мама была жива, я помнила дядю Томаса именно таким: искренним, добрым. Он продолжал говорить, глядя Дереку в глаза:
– Она не позволила мне! Начала кричать, кидаться, лгать… Ричардсон… этот ублюдок…
Томас хотел утереть заблестевшие глаза, но Дерек прикрикнул:
– Не двигайся!
– Прости… – Томас всхлипнул. – Прости, сын… С Кристианом у тебя было больше шансов жить нормально. Он богатый… Он, наверное, любил твою мать, раз она так боялась от него уйти.
– Боялась? – переспросил Дерек. Его броня трескалась. Руку потряхивало. Идеальный план мести разрывался на лоскутки.
– Да, сынок. Я не горжусь тем, что сделал. Я вышел из себя. Но Люси делала вид, что все кончено и она не знает меня! А я хотел быть с тобой. Сынок…
Шериф Дэвис не договорил. Воспользовавшись замешательством Дерека, он ринулся вперед и отобрал револьвер. За одну секунду они поменялись местами. Теперь ствол упирался в грудь Дерека, а Томас оскалился:
– Глупый мальчишка.
– Что происходит? – растерянно спросил Дерек.
– Ты не мой сын, идиот! Я бесплоден! Если бы у меня был такой сын, как ты, я бы задушил его в младенчестве! – плевался слюной шериф. – Твоя мать… Она была шлюхой, ее следовало прикончить. Что я и сделал. Передай ей привет, щенок. – И Томас нажал на курок.
Я вскрикнула, позабыв, что патроны лежали в моем кармане.
– Какого… – начал Дэвис, но не успел договорить: вскочив, я сбила Томаса с ног. – Маленькая сука, что ты себе позволяешь?!
Коробка выпала, патроны рассыпались по лужайке, сверкая в рассветном солнце. Томас легко, будто тряпичную куклу, откинул меня и потянулся за пулями, все еще сжимая револьвер.
Но Дерек со всей силы наступил ботинком ему на ладонь. Шериф взвыл, и этот звук вызвал волну в моем теле – ужаса? удовольствия? Я не успела осознать свои эмоции. Дерек сел на Томаса и начал его избивать: быстро, четко, монотонно. Он наносил удары, превращая лицо Дэвиса в кровавое месиво. Хруст. Хруст. Хруст.
– Дерек!
Когда он обернулся, я увидела его бледное лицо. Слезы блестели на щеках, заливали губы. Дерек рыдал, всхлипывал, утирал окровавленными костяшками нос и губы. Я подошла и обняла его со спины. Он сотрясался всем телом, нависнув над полумертвым Дэвисом.
– Остановись, – попросила я.
Дерек скатился на траву, продолжая рыдать. Все те эмоции, что он глушил в себе годами: самоконтроль, дисциплина, – все это помогало ему остановить разъедающую внутреннюю боль. Но дамбу прорвало.
– Сукины дети, – прохрипел Дэвис, стирая с лица кровь.
Я выпрямилась в полный рост.
– Это правда? – спросила я. – Ты бил меня не потому, что я похожа на маму? Не потому, что ты любил ее, скучал, злился…
– Заткнись, идиотка, – рявкнул он в ответ. – Такая же пустоголовая, как твоя мать. Зуб даю, – он харкнул кровью, – она знала, куда я ездил охотиться. Она так боялась остаться одна. Твоя сука-мать верила…
Его слова потерялись в шуме: кровь барабанила в голове. Он лгал мне. Все лгали. И если плотина Дерека – это боль, то моя – гнев.
Мыслей не осталось. Внутренности обожгло огнем: так выходила из меня ярость – по крупицам, через поры. Я схватила револьвер, вспомнила, как делали актеры в фильмах, открыла барабан и вставила патроны. Пушка стала тяжелее. Интересно, я смогу всадить пулю шерифу промеж глаз? Отомщу за маму, за себя, за всех тех девушек, что он, возможно, убил. За Маргарет, за Дерека.
Я взвела курок.
– Астрид! – воскликнул Ричардсон. Он вытер лицо: кровь шерифа смешалась со слезами, стала малиновой. – Отдай пистолет.
Сердце колотилось. Я помотала головой и направила оружие на избитого Дэвиса. Впервые я освободила ненависть. Я позволила ей течь по венам словно жидкой лаве.
– Давай, сука! – Шериф валялся на траве и орал. Вопрос пары минут, когда на его крики сбегутся люди. Дэвис не мог встать, так сильно Дерек его избил, но продолжал улыбаться как безумный. – Лучше сдохнуть, чем ответить за все, что я сделал. Тешер спустит с меня шкуру. Думаешь, я от тебя прятался, мальчишка? – Дэвис плюнул в сторону Дерека. – Я знать о тебе не знал! Давай, убей меня! – обратился уже ко мне. – Все вы, сучки Луксона, слабохарактерные подстилки.
– Астрид. – Голос Дерека звучал словно издалека, эхом. Тон твердый, командирский. Дерек встал и, пошатываясь, направился ко мне с вытянутой рукой: – Отдай.
