Он определенно был прав. Обладая силой убеждения или темным обаянием, он заставил меня делать вещи и похуже. А при желании заставит сделать снова. Я внутренне содрогнулась и поспешила ответить:
– Не знаю, почему выбрала как основные предметы журналистику и психологию. Я хотела бы разбираться в людях, потому что часто не понимаю их поступков. И… боюсь. – Из груди вырвался истерический смешок, пластырь для моей уязвимости. – Вот, блин, наверное я сказала лишнее.
– Разве суть игры не в том, чтобы заставить собеседника сказать лишнее? – парировал Дерек. – Боишься людей? Почему? Мужчин?
– Я не знаю. – В горле пересохло. Нет, я знала. Этот кошмар не имел ничего общего с невинными унижениями по телефону. – Эй, много вопросов. Вы нарушаете правила!
Он не отреагировал на мой протест:
– А меня ты боишься, Астрид?
Я вздрогнула. Пальцы нашли край одеяла, и я сжала ткань. Если бы я могла облечь в слова то, что испытывала… тягу к мужчине, впервые. Недоверие, неопытность.
– Астрид?
– Когда вы напористы – да, вы меня пугаете.
Он молчал, а я пыталась восстановить дыхание. Разговор натянулся словно струна и ушел совсем не в том направлении: я планировала узнать, как Дерек Ричардсон жил до Берроуза, услышать пару постыдных и забавных историй из его жизни или выяснить, как он проводит время вне стен университета. Но почувствовала себя хуже чем голой. Хуже, чем униженной в кабинке туалета. Выглядела в его глазах слабой, закомплексованной девчонкой. Со мной сложно, а ему не нужны проблемы.
– Прости, Астрид. Не хотел тебя расстроить, – мягко сказал Дерек.
Глаза наполнились слезами. Убрав телефон от уха, я всхлипнула. При нем наверняка разрыдалась бы, уткнувшись в крепкое плечо. Стала бы той, кем меньше всего планировала: зависимой от мужчины-спасителя. Но Дерек уже никогда не станет «развлечением». Либо я отдам ему свою душу и он примет ее, как искушенный дьявол, либо растопчет меня.
– Прежде чем мы продолжим, Астрид, мне нужно понять. Нравится ли тебе бояться меня? Испытываешь ли ты… возбуждение?
– Что?
– Когда я убедил тебя кончить, ты получила любопытный опыт. Он тебе понравился. Готова ли ты к чему-то новому?
Я ошарашенно молчала. Дерек прокашлялся и сказал:
– Не стоило давить, извини. Забудь. Иногда я бываю несдержан.
Ага, идеальный момент надавить на него. Упрекнуть за то, что говорит загадками. Попросить объясниться. Узнать, какого черта ему от меня нужно. Но я ощутила себя измотанной, клонило в сон. Всего за десять минут телефонного разговора он вывел меня из равновесия.
– Спокойной ночи, профессор. Спасибо за беспокойство о моем самочувствии.
– Для тебя я Дерек. Спокойной ночи.
Пальцы потяжелели, я убрала телефон на тумбочку и накрыла голову одеялом. Свернулась калачиком на мягких простынях, задрала рукав кофты и долго смотрела на бледную кожу. Тело помнило все.
– Астрид!
Я подскочила на стуле, раскидав вокруг картошку фри.
– Ты уснула? – обиженно спросила Тейлор. – Разговоры о моих тренировках по чирлидингу настолько утомительны?
– Прости… – Я окинула взглядом столовую и пришла к выводу, что на нас никто не смотрит. Тейлор наклонилась, и светлая челка упала ей на глаза. Тейлор искренне волновалась за меня? Или ею руководило любопытство? Я добавила с улыбкой-извинением: – Плохо сплю.
– М-м-м. – Тей подняла со стола картошку и ткнула в мою руку. – Это после ночи, проведенной в объятиях профессора Ричардсона?
