– Кто-то только что говорил мне не осуждать чужие вкусы?
– О тебе волнуюсь, – закатил глаза Джон. – В клубе есть опытные сабы, зачем ты пытаешься вылепить нижнюю с нуля? Снова. – Друг замолчал, когда я предупреждающе сверкнул глазами. О Лорел мы не говорили – мое главное табу. – Дер, многие сессии не кончаются сексом!
– Я отлично это знаю, – ответил, занятый тем, что доставал осколки из пальцев. – Вспомни: кроме правила БДР[19] есть правило… – Я выдернул последний осколок, вытер ладонь салфеткой и кинул окровавленную ткань в сторону Джона. – …не лезть в чужую постель!
Друг цокнул языком.
Мы часто спорили о моем отношении к физическим наказаниям, но лидировали споры о том, что я зря трачу время в поисках идеальной Сабы. Игры вне комнат – вот настоящее извращение, как считал Джон Голдман. Я понимал: полный лайфстал не для меня, но мне было бы приятно делить быт с той, кто меня понимает. Джон отрицал любые привязанности, а мне казалось, именно эмоциональная связь делает отношения Доминант/Сабмиссив уникальными.
Мы по очереди ходили на сессии или, так как жили далеко от клуба, в специально оборудованную комнату, там мы получали разрядку с «Нижними по вызову». Но, мое мнение, друг просто не нашел идеальную Сабу, которую захочет подчинить на всех уровнях. Она не будет принадлежать ему как вещь, она не будет безликой фигурой. Она станет его постоянной спутницей, поддержит все его желания. Черт возьми, разрешит бить себя по лицу, и ей это понравится. Я не знаю, назвал бы такие отношения любовью, но надеялся, что Джон найдет идеальную Нижнюю. И я найду. Уже нашел?
К нам заглянула официантка: забрала стекло и напомнила о забронированных комнатах. Но я думал только о том, что услышал от друга.
– Значит, ты считаешь, Астрид нравится пожестче?
Чушь. Я не мог в ней ошибиться.
– Она не произвела на меня такого впечатления, – добавил я, размышляя вслух. – Мне показалось, ей больше нравится психологический контроль.
Джон в два глотка допил колу и поставил бокал на стол.
– Все они не производят «такое впечатление», Дер. Многие мои нижние работают на руководящих должностях, а другие мечтают о пони. – Джон встал и одернул рубашку. – Мне пора. – Его глаза потемнели, он предвкушал сессию. Но сказал напоследок: – Поговори с ней. Выясни правду, или я приберу ее к рукам.
В стену полетел оставленный им бокал.
Ее ты не получишь.
Удар флоггера[20] по нежной коже – звон в моих ушах. Саба застонала – звон усилился. Я стиснул зубы. Ненасытная. Строптивая. Нужно было взять паддл, тогда бы она замолчала быстрее. Разрядилась. Красные полосы на ее теле, экстаз на лице. Ударил снова. Звон смешался с криками. Эта Нижняя чересчур громкая, но я не беспокоился – стены обиты звукоизоляцией, а посетители клуба давно привыкли к чему-то похуже.
Как мои планы на «ванильное» связывание трансформировались в это?
Ударил снова. И снова. И снова. Я дернул воротник рубашки и ослабил галстук. Похоть девицы неистова. Она готова платить огромные деньги, чтобы ее били опытные Доминанты.
– Тебе нравится? – спросил я, схватив Нижнюю за волосы.
– Да, Господин… Учитель. – Ее губы задрожали. – Я ошиблась. Простите. Накажите меня, Учитель.
– Считай заново.
Я вновь ударил ее, по инерции. Все пытался понять – почему многим нравится боль? Пусть мне хорошо известно про сабспейс[21] и в теории я мог понять выброс адреналина во время хорошей порки и эндорфинов после нее, я вспомнил, как меня, новобранца, били мешками с песком – тогда я едва ли хотел кончить. Или если бьют с твоего согласия, то относишься к ситуации иначе? Я знал, чем хороша сессия для Верхнего: подкрепить внутренний самоконтроль – рассчитать силу, вовремя остановиться. Но подобный опыт я мог получить, когда преподавал Тему, и не тянуть порку в сессии, а особенно в лайфстайл. Или ради Астрид смог бы поступиться принципами?
Комнату наполнили не только стоны Нижней, но и горячий воздух, будто кто-то включил печку. Жарко. Значит, и моя эмоциональная разрядка скоро. Я прикрыл глаза. Представил, что на Нижней сарафан с принтом: вишня, много вишни. Задрал ее юбку, коснулся плеткой упругих ягодиц… Больше жарко не было. Я горел в адском пламени.
В понедельник я надела шерстяной свитер, плотные колготки и длинную юбку, а на лицо нанесла толстый слой тонального крема. Образ дополнили очки. Как в старые добрые времена… Я отмахнулась. Синяки сойдут, все забудется. К пасмурной погоде наряд подходил.
А план на сегодня – я сверилась со стикерами: не попадаться профессору Ричардсону. Злость горячей волной поднялась по пищеводу. Я вцепилась ногтями в ладони, пытаясь остудить ярость. Чертов шериф Дэвис! Когда я уезжала из кампуса, то мечтала увидеть Дерека, а теперь должна избегать его минимум до среды, вновь пропустить его лекцию и молиться, чтобы два пропуска мне простили. Но что поделать, меньше всего хотелось расспросов, особенно после неоднозначного диалога с Джоном Голдманом.
– Привет! – Тейлор помахала надкусанным тостом.
