– Хотел бы я поиграть с твоей нижней. У всех, с кем я проводил время, а их, поверь, было немало, лицо – это табу. Но твоя позволила раскрасить ее миловидное личико. Расскажи секрет. Как ты уговорил юную леди?
Я покосился на Джона убийственным взглядом, и он замолчал. Взъерошил рыжие волосы, поерзал на обивке черного кожаного дивана, прищурился в неоне подсветки ВИП-комнаты.
– Ладно. Понимаю. Тоже не захотел бы делиться такой нижней.
– Ты нетрезвый? Пить запрещено, – напомнил я и отсалютовал Джону стаканом с колой: у Голдмана был тот же напиток. Алкоголь и наркотики перед сессиями были под строгим запретом, что известно всем. Я рявкнул: – У меня нет постоянной Сабы. – «Пока что», – добавил мысленно. – И ты знаешь, я не поклонник насилия.
– Это искусство…
– Шибари – искусство. Игры с воском – искусство. Гребаный петплей[17] в правильных руках – искусство. Но избиение… это дерьмо. Вернее, практика не для меня. Из связки «насилие» и «власть», я выберу второе.
Я скрипнул зубами. Одно из правил Темы – не осуждать чужие кинки.
– Ты преподаешь это «дерьмо», – парировал друг, затевая наш типичный спор. – Не кусай руку, которая тебя кормит.
Я показал Джону средний палец.
Да, я как некурящий продавец табака. Мне нравилось объяснять и показывать, быть наставником и регулировать сессии. Но для себя я отказался от физических наказаний в сторону Нижней. Сегодня, например, планировал поиграть в «ванильное» связывание на кровати. С него же думал начать знакомство с Темой для Астрид. Внутри все напряглось при мыслях о ней. Завтра, если она даст положительный ответ на нашу связь, возьмусь за Астрид всерьез.
Вечер я проводил с другом, соседом и владельцем оптики в Хейстингсе – Джоном Голдманом. Мы отдыхали в клубе «Догоревшая свеча». Название отчасти романтичное, и никто из непосвященных не догадывался, что за стенами ночного клуба скрывается элитный БДСМ-клуб. В самом сердце Миннесоты, в столице Сент-Пол. Забавно – внешне город консервативен благодаря викторианской архитектуре. Мне и Джону до Сент-Пола около часа на машине, и пока везло не встретить знакомых. Я хмыкнул, представив, что особый клуб откроется в Хейстингсе. Ну, если мы откроем и заинтересуем студентов Берроуза, то сможем обогатиться…
– Ричардсон, я жду подробностей.
– Каких, мать твою, подробностей?
О чем он? После знакомства с Астрид, как и после знакомства с Лорел, меня перестали интересовать другие женщины вне игровых сессий.
– Юная леди, – сказал Голдман. – Она пришла ко мне вчера с огромным фингалом под глазом.
– Юная леди? – Я стиснул стакан до боли в пальцах.
– Астрид. Та влюбленная в тебя студентка.
– Она в Теме?
Нет. Бред. Абсурд.
– Нет, – подтвердил Джон. – Она ни черта не поняла из того, что я сказал. Но ее явно избили, причем сильно. Очевидно, это либо сделал хреновый Верхний-садист, либо она фанатка эджплей[18].
Либо Астрид избил вне сессии какой-то ублюдок. Кто посмел ее тронуть?
Пальцы сомкнулись на стакане сильнее: сквозь биты от музыки из основного зала послышался звон, следом боль. Резкая, быстрая. Тепло потекло по моим пальцам. Я опустил глаза и увидел кровь. Темную, густую.
– Твою малышку, Дер! – Джон схватил с низкого столика тканевые салфетки и протянул мне. – Что с тобой?
– Уже возбудился? – припомнил я, что Джон любит физические наказания, игры с кровью и холодное оружие. – Куда ударишь?
Мы познакомились в армии: я был зеленым солдатом, Джон служил четвертый год. Однажды мы отмечали юбилей майора, и он позвал на праздник шлюх. Тогда-то я и заметил, что Джон иначе обращается с женщинами. Я, как один из младших, остался «в ожидании»: вдруг кто-то из девушек сжалится над смазливым солдатом и обслужит позже. От скуки я гулял вдоль коридоров, когда из одного кабинета послышались приказы: «на колени!», «считай!», «заново!». Заинтригованный, я приоткрыл дверь и едва не поперхнулся воздухом: Джон бил девушку ремнем, но она не кричала, не просила остановиться или отпустить ее, она… подчинялась. На ее бедрах блестели капли крови, и Джон собирал их пальцами, чтобы размазать по щекам девушки. Он поднял голову и встретился со мной глазами. Я тут же захлопнул дверь и убежал: пристыженный, возбужденный. Больше всего меня впечатлило не само действие, а беспрекословное подчинение. Это был контроль, нужный женщинам, чтобы с ними не случилось ничего плохого.
Джон нашел меня на следующее утро и рассказал о Теме. Обучил многому, а когда мы ушли из армии, посоветовал отличных наставников. Я жадно поглощал знания, практиковал, пробовал. В БДСМ оказалось много ветвей, намного больше, чем видится вначале.
– Отвали или врежу для профилактики, – выдернул меня из воспоминаний Джон. – Перевяжи руку. Или вызвать врача, солдат?
– Нет, только не игры с бинтами и иглами.
– Ты все дурачишься! – рявкнул Джон. – Осуждаешь чужие вкусы и пытаешься сделать идеальную нижнюю из своей студентки!
Я поморщился.
– Дерек, ты же знаешь, что тематические сессии и любовные отношения редко сочетаются удачно. Лайфстайл с новенькими используют конченые… романтики.
