Я лишь вообразила это, а в груди уже потяжелело так, что стало трудно дышать. В желудке возникло сосущее ощущение, будто сильнейший голод, только еда не поможет. Я откуда-то знала — так ощущалась жадность… Безумная потребность. Мне хотелось вновь почувствовать живое тепло. Жар объятий. Чужую непонятную заботу. И сразу вспомнилось, как бережно ирбис обнимал во сне, и как грел руками мои грязные ступни. Как прикоснулся губами к моему лбу.
Дыхание сбилось.
Я должна была бояться Дейвара… верно? Он был чудовищем. Но видимо я была чудовищем куда бо́льшим. Ведь меня поглотила чёрно-маслянистая жажда.
Я потянулась за камнем в углу…
— Элиза, что с тобой?
Вздрогнув, я обернулась на Фаиру и столкнулась с её живыми зелёными глазами. В их глубине плескалось беспокойство.
— Всё хорошо, сестра, — я попыталась улыбнуться. — А что?
— Твоё лицо… Будто почернело. Свет, наверное, так упал… — нахмурившись, пробормотала она.
— Ведьма чудит? — тут же строго спросила другая сестра.
— Мореллу позвать? — уточнила вторая.
— Вы без неё, что ли, жить не можете? — неприязненно скривилась Фаира, а потом обратилась ко мне: — Тебе вроде уже надо идти, Элиза… Обед почти закончился.
Она намекала, что пора к пленнику.
Я кивнула и уже было взялась за ведро…
— Оставь, я унесу, — сказала Фаира.
— Спасибо, — растерянно поблагодарила я и под пристальным взглядом других сестёр покинула палату.
— Нет… не буду так делать, — откликнулась я. — Это обман.
На этот раз я захватила к Дейвару не только свой обед, но и ещё несколько лекарственных пилюль, для укрепления организма. А когда зашла в камеру, то обмерла на пороге.
Пленник сидел у стены, укутавшись в серый плед, что я приносила ему раньше. И тяжело часто-часто дышал, выдыхая пар. Его лихорадка усилилась, и мне немедленно стало стыдно, что у меня вообще возникла мысль поранить себя.
— Господин Дейвар, как вы?! — я скорее подошла к ирбису. Отставив тарелку с едой, присела на колени рядом.
Взгляд мужчины был затуманен.
— Опять ты, пташка, — хрипло произнёс он.
— Вы не ждали?
— …ждал, — он оскалился, показав клыки, — Тебя долго не было. Несколько дней.
— Я была у вас вчера.
— Разве? — он потянулся ко мне и взял за руку. Я задержала дыхание, а он прижал мою ладонь к своему пытающему лицу. — Ты холодная… Замёрзла?
— Это просто вы горите…
— Я всегда горячий. Могу согреть, раз уж ты отдала мне свой плед.
— Почему думаете, что он мой?
— Пахнет… как ты. Вишней. Буду звать тебя вишнёвой пташкой.
— Меня зовут Элиза.
— Как скажешь, вишнёвая малышка, — и он засмеялся. А потом закашлялся, отвернувшись. И снова посмотрел на меня, глаза у него были больные, с лихорадочным блеском. Похоже, из-за температуры он был не в себе. Возможно, не до конца осознавал реальность.
— У меня есть укрепляющие пилюли. Вам они помогут.
— Но я здоров.
— Вовсе нет, — нахмурилась я. -
— Тогда… у тебя с собой кристалл для измерения температуры, пташка?
— Нет… но…
И я вдруг вспомнила кое-что, что было во сне.
А что если…
Нет, безумие!
И всё же…
Голова закружилась от собственной смелости.
— Я могу померить сама.
Это было похоже на прикосновение к стихии.
Горячей, дикой, как бушующий над простором ветер.
Я ощутила губами раскалённый песок, соль попала на язык, запах снежной бури заполнил лёгкие. Казалось, что чужая дикая энергия хлынула в меня через это крохотное прикосновение — она заполнила мою грудь и живот и теперь стягивалась внутри напряжённо-горячей пружиной.
Я и подумать не могла, что через губы можно столько всего ощутить! Что касание к другому человеку может вызвать столь разных новых ощущений.
«Так вот почему губы так важны… Вот почему люди целуются с таким упоением», — мелькнула в уме мысль. И мне вдруг подумалось нечто совершенно крамольное, неправильное… Подумалось — а узнаю ли я когда-нибудь, как ощущается настоящий поцелуй?
Кругом нависали стылые стены темницы, я стояла на коленях перед чудовищем ледяной пустоши, он всё ещё держал меня за руку… Я касалась губами его лба.
Снаружи засвистел ветер. Тихо звякнули цепи.
А потом я медленно отстранилась.
И столкнулась с внимательным взглядом Дейвара.
Его зрачок почти затопил радужку, отчего глаза ирбиса сделались похожи на бездонные колодцы, окружённые тонкой синей каймой. Я едва не провалилась в их черноту, но в последний миг удержалась, устояла на краю.
Смущённо опустила голову, мазнув взглядом по широким мышцам груди и по твёрдому прессу, что выглядывали из-под моего пледа. Лицо залил густой жаркий румянец.
Я бы отсела, но ирбис держал меня за руку.
И похоже, пока я мерила ему температуру, он наблюдал за мной.
Зачем? …следил? Ждал, что я сделаю?
И это странно, но взгляд мужчины теперь казался более осознанным.
Но разве кто-то может так быстро прийти в себя?
«… если только он изначально не притворялся», — подумала я.
— И каков вердикт? — хрипло спросил Дейвар.
