Искупление злодейки полностью

Вскоре взгляду открылся большой твёрдый клюв (таким можно и голову проломить!), и покрытая чёрными перьями птичья спина. Это был ворон — несомненно! От волнения я задержала дыхание, бережно обхватила птицу ладонями и вытащила к солнцу.

Ворон был крупным, зловещим… но сейчас — слабым и беззащитным. Лёжа на боку, он приоткрывал мощный клюв, часто мелко дыша. На угольно-чёрном оперении алела кровь, одно крыло было прижато к телу, а второе неестественно вывернуто, явно сломано.

У меня не было способа узнать, точно ли это оборотень или просто подбитая птица. Но интуиция шептала мне — это Кайрон! Точно-точно он!

— Кайрон… — позвала я.

Но вместо Кайрона ответило чёрное лицо.

«Убей его! — зашипело оно. — Скорее! Это будет милосердно, Элиза. Зачем ему жить с одной рукой? Это ведь пытка, а не жизнь. Посмотри, как он дрожит. Как мучается. Будь умницей, помоги ему и себе. Тогда Кайрон исчезнет из будущего. И никогда не раскроет твою суть ведьмы!»

— Нет! — почти рыкнула я. И, осторожно опустив ворона на свои варежки, расстегнула тулуп и достала бинты с мазью.

Помогут ли они?

Спасу ли я крыло, которое уже сейчас выглядит столь плохо.

Сомнения грызли, но я всё равно открыла баночку и скребла на пальцы лекарство. Согрела его в руках. Аккуратно раздвигая перья, стала обрабатывать рану на теле Кайрона, потом на его крыле. Мазь обеззаразит и поможет восстановить защитный покров. Затем надо будет согреть ворона, а затем… исправить положение крыла. Вправить его на место. Ох, святая Ньяра! Если бы только во мне был целительная магия…

Если бы только…

Я замерла от пронзившей меня мысли.

И впервые с сегодняшнего пробуждения прислушалась к себе. Я лишь слегка озябла… а ведь бродила по роще не в самом тёплом тулупе — должна была окоченеть до дрожащих губ, до негнущихся пальцев. Но меня согревал грохотный огонёк в солнечном сплетении — такой, будто спичкой чиркнули. Похожий я ощущала и во сне с момента, как пробудили мою магию.

А что, если магия пробудилась и здесь?

Магия крови…

«Осторожно!» — раздался вдруг окрик в голове.

А в следующий миг ворон дёрнулся, ударив меня клювом. Взмахнул здоровым крылом, хрипло крикнул. Открыл чёрный глаз. И уставился им на меня.

Сидя на снегу, я задержала дыхание.

Ворон очнулся!

И смотрел на меня немигающим глазом, похожим на каплю смолы — смотрел холодно, пусто, как умеют только птицы — будто пронзая взглядом. Но было и то, что отличало этот взгляд от обычной птицы — ворон не боялся. Совсем. Он оценивал. Наблюдал. Ждал.

Налетевший ветер встопорщил чёрные перья.

— Я хочу помочь, — мой голос дрогнул. Я старалась говорить, как можно искреннее, ведь Ньяра учила, что слова, идущие от сердца, способны расколоть даже вечный лёд. А мне всего лишь нужна была щепотка доверия. — Это я нанесла тебе мазь. И помогу с крылом.

Птица молчала. Не двигалась. Ждала. Это был хороший знак. Я медленно показала Кайрону свои пустые ладони.

— Вот. У меня нет оружия, — осторожно протянула их птице в знак мира…

Но тут ворон агрессивно дёрнулся. И метнулся ко мне.

Птичьи когтистые лапы больно впились в ладонь. Мощный клюв рассёк воздух, целя в мой глаз. Я едва успела дёрнуться в сторону! Клюв опасно мазнул возле виска. Хриплый каркающий крик разорвал тишину леса.

Я отмахивалась от птицы, закрылась руками, но она не унималась — снова и снова бросалась на меня, как обезумевший дикий зверь. Хлестала по лицу здоровым крылом. Лапами драла мои кисти, оставляя горящие царапины.

«Возьми нож!»— зашипело в разуме чёрное лицо. Оно отвлекло меня. И следующий же удар клюва пришёлся по костяшке руки. Боль пронзила до локтя.

Я инстинктивно отмахнулась — сильно, резко — и попала. Откинула ворона к ближайшему дереву. Да так мощно, что он ударился о ледяной ствол и сполз вниз. Замер у заснеженных корней.

Сидя на снегу, я судорожно выдохнула пар.

Во время короткой схватки с птицей, моя причёска распалась — волосы рассыпались по плечам. Теперь ветер подхватывал локоны, дёргал, бросал в лицо. Но я не обращала внимания.

Я смотрела на ворона… который лежал у дерева, беззвучно приоткрывая клюв, будто пытался вздохнуть и не мог.

Казалось, на нашу маленькую битву он потратил последние силы — и даже взял взаймы. Перья сломанного крыла колыхал ветер. Замерший взгляд уставился куда-то за мою спину — будто там стояла его смерть и звала на вечно-зелёные луга.

«Молодец! Теперь ему недолго», — довольно зашипело в голове чёрное лицо. — Смотри. Умирает…»

Меня затрясло.

Я не хотела этого! Не хотела причинять ему боль! Но он сам… сам напал на меня. Я лишь желала помочь. Спасти!

«Помогать — это не твоя стезя, Элиза, — засмеялось лицо. — Не твоя природа. Волк не станет овечкой. Тьма не осветит путь. Прими это уже, наконец».