Значит, я могла взаимодействовать с предметами.
Значит, могла приказать оковам Дейвара упасть с его рук.
— Магия невероятна… — выдохнула я.
«И сильна, — шепнул чёрный лик, проявившись в блестящих плитах пола. Угольный овал лица рябил, будто плыл под водой, а рядом прорисовались руки с длинными пальцами. И каждый оканчивался изогнутым чёрным ногтем. — А представь, Элиза… сейчас это строчка. Но завтра ты напишешь абзац, а после страницу. А затем целую книгу!»
— Книгу?
По уму эта идея не была так уж плоха. Но она инстинктивно отталкивала. Холод скользнул по сердцу. И появилось странное чувство, будто земля неустойчива и надо за что-то схватиться.
«Да, книгу. Волшебную книгу счастья. Сказку о любви и справедливости. О том, что больше нет войн. Нет боли. Нет смерти… Ты же этого хотела? Всё исполнится. Но такому миру нужен правитель. Истинная добродетельная богиня, которой поклоняются! Которую любят… Ей будешь ты».
— Что за странные фантазии? — нервно засмеялась я. — Это явно перебор.
«Почему? Ты достойна… Всегда была! Выгляни наружу, погляди, как все рукоплещут маленькому чуду, которое подарила им вовсе не Ньяра. А ты».
Шагнув к окну, я выглянула во двор — туда снова высыпали люди. Подняв к небу восторженные лица, они указывали пальцами на деревья, на ветках которых распустились нежные розовые бутоны.
«Видишь, — вкрадчиво шептало лицо. — Они радуются. И прославляют тебя».
— Мне просто приятно сделать что-то хорошее…
«А хорошего может быть ещё больше… "
— Хватит, — я мотнула головой. — Я сама решу.
«Как знаешь», — засмеялось лицо, изгибая провал рта. И смех звучал так, будто оно было уверено, позже я передумаю.
Но пусть думает, что хочет! У меня сейчас другие задачи. Надо проверить, как сработали остальные строчки, и скорее бежать к Дейвару. Он сегодня ещё ничего не ел. А мне так хотелось поскорее его увидеть.
Поэтому, придержав полы зелёной мантии, я добежала до этажа со сложными больными. И ещё на подходе к нужной комнате услышала женский смех. Заглянув в дверь, увидела двух сестёр, что сидели у кровати Тии.
— Девочка очнулась… Это чудо! Ньяра теперь с нами и слышит молитвы, — шептались они. А сама малышка осоловело оглядывалась, двигала волчьими ушами и спрашивала:
— …где я? Где папа?
А ведь раньше она не говорила ни с кем, кроме меня! Это был хороший знак. Значит, всё из написанного исполнилось. Значит, я могу уже завтра заняться освобождением Дейвара.
Улыбнувшись, я поспешила в столовую, чтобы взять порцию еды для арха.
На кухне пахло дымом и жиром. От котла к котлу сновали сёстры. Похоже, готовили большой стол! Я прижалась к дверному косяку, наблюдая, как повариха-медведица швыряет в чан целые веники зелени. Над её головой висели окорока, а на столе красовался кусок сахара — редкая драгоценность, припасённая для праздников.
Заметив меня, женщина улыбнулась, обнажив клыки:
— Эльза! — её голос гремел, как и всегда, только сегодня он звучал куда веселее обычного. — Держи, злотовласая. За Ньяру, — я подошла, и она сунула мне деревянную миску, где дымилась жирная баранина. Накрыла её второй тарелкой и сверху положила кристаллик сахара, сверкающий как алмаз.
— Но мне не положено… — испугалась я.
— А кто сейчас мне запретит? Черноротая? Да она носа не высовывает с башни! Бери-бери! Или хочешь меня обидеть?!
— Н-нет. Спасибо… — я прижала миску к груди, обжигая пальцы.
А ведь я даже не писала ничего про повариху. Она сама…
Баранина пахла так ароматно, что слюней набрался полный рот. А кусочек сахара казался осколком солнца. Сердце сдавило от острого непонятного чувства, такого, что хотелось заплакать… но не от грусти, а будто яркий тёплый свет лился в лицо, да так, что глаза не открыть.
Осторожно прижимая к себе миску, я поспешила в темницу к Дейвару. И уже представляла, как он обрадуется баранине! Я слышала, что мужчины, особенно хищные оборотни — не могут без мяса. Лишь мысль, что увижу его — заставило сердце биться чаще.
Лестница в темницу казалась бесконечной. Я бежала по ступенькам, прижимая миску к животу. А в свободной руке несла деревянную кружку с водой. Мои шаги гулким эхом катились вперёд меня. Я так торопилась, что едва не потеряла драгоценный кусочек сахара. А в один момент из-под ног выскочила мышь, и я вовсе чуть не скатилась со ступенек.
Но, наконец, я добралась до нижнего этажа. Прошла до последней камеры, остановилась возле стальной решётки. Отдышавшись, заглянула внутрь.
Арх дремал, привалившись к стене. Но он хотя бы сидел на пледе — всё лучше, чем на голых камнях. К тому же он, похоже, использовал очищающий кристалл из тех, что я ему приносила, да и воду выпил. Было видно, что лихорадка отступила, но её след читался в обострившемся лице, в тёмных кругах у закрытых глаз. Мышцы на голом торсе стали даже рельефнее — они так чётко проступали сквозь бледную кожу, что я могла сосчитать кубики и различить даже самое небольшое движение мышц.
Это тоже от голода? Потому что организм расходует жир?
«Я всё утро радуюсь… пока он мучается здесь совсем один», — царапнула мысль.
