Теперь знает, что я ничего против неё не делала?
— Фаира? — вслух шепнула я.
Она качнула головой. Скривила губы.
— Вот ведь мерзкая баба! — Раздражённо сказала девушка. А потом подошла ближе, виноватым жестом заправила шоколадную прядь себе за ухо. Нахмурилась. — Элиза, слушай… — она умолкла на миг опустив взгляд.
— …
— Я должна была догадаться, что она лжёт… Прости, что ударила…
— Ничего, — я облегчённо улыбнулась. В груди стало так легко, будто разжали капкан, в который угодил душа. И даже глаза защипало. Мне было неважно, что все в Обители называют меня преступницей, ведьмой и злодейкой и относятся как к грязному пятну на юбке. Но с какого-то момента стало так, что Фаира и Янтар перестали входить в это «все». Почему-то мне не хотелось, чтобы и они считали меня злом.
— Ты имеешь право злиться, Элиза.
— Зачем? Я рада…
Рада, что всё позади.
— Ты, конечно, очень странная, — на губах Фаиры появилась тень улыбки. А потом она вдруг шагнула ко мне и, обдав запахом лекарственных трав, обняла за плечи. Руки девушки были нежные и лёгкие. Это были третьи объятия в моей жизни, после Дейвара и Тии…
Я замерла, боясь спугнуть порыв Фаиры.
— Прости, что ударила, Элиза.
— Ничего…
— Нет, — горячо возразила она. — Не «ничего»! Бить никто и никого не должен. И если ударили, ты можешь дать сдачи. Даже мне. Кому угодно. Ты имеешь право себя защитить. Словами. Руками. Зубами, если надо! Потому, что кто ещё это сделает?! Запомнила? — Девушка отстранилась, заглядывая в моё удивлённое лицо.
— Но Ньяра учит, что надо отвечать любовью…
Фаира насмешливо фыркнула:
— Ага, конечно. То-то она сегодня явилась и плетью шваркнула нашу бешеную росомаху! Сейчас мне думается, что это было сном… Разве так бывает?
— Боги иногда являются людям. Я в книгах читала.
— Хах. Ну да… — она закатила глаза. — И на чаёк забегают по праздникам. Иногда мне кажется, что ты единственная из нас верила в Ньяру.
— А ты нет?
— Как можно верить в каменную статую, которая только молча пялится на тебя, как бы ты не молил! Но она есть… Она спасла Янтара, и теперь… Ты видела? Или всё пропустила?
— Видела…
Девушка засмеялась, от чего ямочки появились на её щеках.
— Это было настоящее чудо! Я аж дар речи потеряла! Она была… Ох… Но Янтар в полном порядке, даже старые шрамы исчезли. Его теперь сёстры никак не отпустят, вон, на улице — без конца его расспрашивают, издёргали всего. Подумать только, обращаются к нему через «господин». Как бы хвост не оторвали — на сувениры! Нет, ему это на пользу не пойдёт. Был самодовольным волчарой, а теперь вообще зазнается, — тон Фаиры звучал возмущённо, но взгляд её зелёных глаз потеплел, как всегда, случалось, когда она говорила про Янтара. — Ньяра… подумать только, она отходила Мореллу по спине. Интересно, теперь настоятельницу сместят?
— Почему сместят?
— А как иначе?! Ты язык её видела? Сгнил-таки! Как она таким языком будет проповеди о «чистоте» читать? Морелла всегда хотела, чтобы ей в рот заглядывали — исполнилось её желание. Да не так, как она мечтала! Ох, уверена, новости о явлении Богини обязательно доберутся до столицы! Может, сюда устроят паломничества? И в статью о нас напишут! Хочешь в газету, Элиза? Хотя ты, наверное, их никогда не видала… Да уж, ну и утро! Но вот мне ещё что интересно… а распустятся ли цветы?
— Цветы?
— Да, — Фаира мечтательно светло улыбнулась, — в легендах говорится, что цветы распускаются на деревьях, если приходит Ньяра. Интересно… а у нас зацветут? Хотя тут же зима… Я словно сто лет цветов не видела…
— Да, зацветут, — шепнула я.
— Ахах, а ты откуда знаешь, чудачка? — она взъерошила мне волосы.
— Чувствую…
Кровь на пальцах уже подсыхала, превращаясь в липкую корку. На стене в тёмной нише за статуей Ньяры краснели две новые строчки:
В-О… Д-В-О-Р-Е… З-А-Ц-В-Е-Л-И… Д-Е-Р-Е-В-Ь-Я…
П-О-Л… В… Г-Л-А-В-Н-О-М… З-А-Л-Е… Ч-И-С-Т-Ы-Й…
Я добавила третью, дрожащей рукой:
Т-И-Е… Л-У-Ч-Ш-Е…
Нос защекотало. Я провела кистью над верхней губой, и кожа окрасилась в алый. Виски неприятно пульсировали, будто по ним били крохотные молоточки. Но падать в обморок было никак нельзя. Тогда я подумала и добавила фразу…
Я… П-О-Л-Н-А… С-И-Л…
И тут же тело наполнила энергия, будто я проспала целые сутки и хорошенько поела. Даже зрение стало чётче, а мир заиграл красками, как если бы до этого я смотрела через серую пелену усталости. Я засмеялась от того, как мне стало хорошо. Казалось, я могу летать! Может, даже… если напишу — то получится? …взлететь к небу!
Но сначала надо было проверить, сработали ли остальные мои фразы.
Перед уходом я рассыпала из кармана пахучей травы, чтобы волки не учуяли кровь. И хорошенько обтёрла руки мокрой тряпицей. А потом, выбравшись из ниши — проскользнула по коридору, заглянула в главный зал, который должна была сегодня убрать. И ахнула!
Пол блестел так, будто его отполировали воском. Ни пылинки, ни пятнышка — даже в щелях между плит исчезла вековая грязь. В воздухе витал запах сосны и мёда, словно кто-то вымыл камни ароматным отваром. Даже если бы я драила этот зал неделю — никогда не добилась бы такого результата!
