— Макс, Максим, постой, подожди. Куда ты? Остановись. Да остановись ты!
Инга крикнула, взяла за руку, заставила посмотреть на себя, я завис, мы так и были голыми друг напротив друга, она взяла меня за лицо, обхватив его ладонями, заглядывая в глаза.
— Мне жаль. Мне очень жаль. Макс, ты понимаешь? Мне жаль, что так случилось с твоей мамой.
Инга плакала, крупная слеза скатилась по щеке, а я понял, что не хочу видеть ее слез. Мне от них больно. Стер их пальцами, чувствуя, как в груди клокочет сердце, и пульс стучит в висках. Сжал челюсти, сам обхватил ее лицо, несколько секунд смотрел в глаза.
Я бы сейчас точно сорвался, чтобы хапнуть своего адреналина на дороге, но сейчас у меня в руках другой наркотик.
— Тогда в душ! — подхватил на руки.
— Макс!
Мне нравится ее смех.
Я сошла с ума.
Да, именно так я могу охарактеризовать свое состояние в последние три дня, которые мы провели с Максимом. Да, мой пасынок вырос не только во всех местах, он стал другим, он для меня остается загадкой.
Маринка домогалась, с кем я встречаюсь, обрывала телефон, даже раз приходила, но мы не открыли двери, нам было некогда. Представила лицо подруги, которая увидит полуголого Максима и мои засосы, оставленные им на теле. Маринка не дура, она сложит все факты и начнет свою терапию.
Не хочу. Ничего не хочу слышать.
Я знаю, что потом пожалею о своей слабости.
Но чем больше я погружалась в свои сладкие фантазии, чем дальше от реальности я уходила, позволяя Максиму контролировать не только моё тело, но и разум, тем яснее осознавала, что конец близок. И это будет конец, который перевернёт мою жизнь.
Это будет уже не та история, которая произошла со мной, когда мне было девятнадцать лет, и я оказалась в неприятной ситуации, но тогда я, как мне казалось, легко отделалась.
Живя одна в большом городе, едва сводя концы с концами, я работала, училась, слишком поздно добиралась до дома, что-то ела, приготовленное на скорую руку, чаще всего консервы, падала спать, рано утром вставала. И так по кругу, каждый день одно и то же, но я карабкалась.
Я понимала, что все мои усилия должны закончиться результатом, хоть каким-нибудь успехом, которым я буду гордиться. Я даже познакомилась с соседями, в моем подъезде жили двое парней старше меня на три года. Они не приставали, не делали грязных намеков. Иногда помогали донести пакет с продуктами до моего этажа, спрашивали, как я, вели себя вполне дружелюбно.
За несколько месяцев я к ним привыкла. Они часто устраивали шумные тусовки, к ним приходили девчонки, друзья, слышна была музыка на весь подъезд, соседи жаловались. А я даже немного им завидовала, у меня такого не было никогда. Молодой организм рвался к каким-то безрассудствам, приключениям, я представляла себе первую любовь или влюбленность. Но я не спешила и ни с кем не сближалась, да никто и не рвался, я была слишком незаметна в скромной одежде на фоне своих одногруппниц.
И вот в один из вечеров парни пригласили меня к себе, а я согласилась. У них в очередной раз собралась компания, было много выпивки, даже запрещенные вещества. Я отказалась от алкоголя и даже не помню, когда все зашло слишком далеко, не помню, кто первый начал.
Но эта ночь была самой жуткой в моей жизни. Хотя потом я представляла, что могло быть все гораздо хуже. Я лишь молила того самого Господа, к которому всю жизнь взывала моя мать, о том, чтобы они, можно сказать, пощадили меня.
Не понимаю, почему этот момент возник в памяти так отчетливо сейчас, именно сейчас, когда я сидела в кресле у стилиста, и он создавал мне новый образ. Как-то захотелось перемен, изменить что-то в себе, стать другой, более сильной, уверенной, скинуть с себя, как говорит Маринка, наряд вдовы, почистить перышки.
К тому же Максим уехал в университет, я наконец оказалась предоставлена самой себе, позвонила в офис, проверила почту, дала распоряжения. Семен писал несколько раз и звонил, но к концу второго дня перестал, мне даже было немного неудобно перед ним. Но мужчина, видимо, понял, что у меня сейчас другие интересы.
— Ну как вам? Нравится?
Девушка-стилист игриво посмотрела на мое отражение в зеркале и сняла парикмахерскую накидку. А я удивленно расширила глаза. Разве это была я? Как странно, но мне, безусловно, нравилось то, что я видела.
Немного худощавое лицо, огромные глаза и короткая стрижка. Нет, не под мальчика, конечно, но стильное удлиненное каре, уложенное мягкими волнами, мне очень шло.
— Вам на самом деле к лицу и освежает. Я даже не стала менять цвет. Немного добавили блеска, а так все даже очень хорошо. Единственное, что я добавлю, с вашего позволения, в качестве стилиста — яркую вишневую помаду. Разрешите?
— Да, конечно.
Девушка проделала несколько манипуляций. Когда я вновь взглянула на себя в зеркало, то от удивления даже открыла не только глаза, но и рот. Я была яркой, роковой, соблазнительной, манящей. Да какой угодно, только не той простой Ингой с тусклым взглядом грустных глаз. Вишневый цвет помады мне определенно шел.
— Разрешите, я у вас ее куплю?
— Конечно.
