— Вам нужны описи родословных по губерниям, — сказала Ада, — я знаю, как искать, вы завтра приходите, я вам все подготовлю, я даже припоминаю, мне Захаржевские несколько раз попадались, я даже, кажется, заказную опись родословной по Захаржевским видела…
— Заказную? — переспросил Никита, отхлебывая из граненого стакана.
— Видите ли, представители знатных фамилий специально заказывали Департаменту герольдии составление родословных описей, что и именовалось генеалогическими древесами, и департамент делал, а мы теперь храним…
— Значит, где то здесь есть и наше древо? — спросил Никита.
— Наверное, — ответила Ада, — надо только точно установить, к каким Захаржевским вы принадлежите.
— И это можно выяснить именно здесь, в архиве? — наивно и доверительно спрашивал Никита.
— Мы сделаем все возможное, — сказала Ада. — Завтра заходите, я уже что то для вас соберу…
Вечером звонила Илона.
— Негодяй! Тебе это так просто не пройдет! Тебя мои ребята в парадной отвалтузят, бошку тебе проломают…
И трубку бросила.
Ага! Значит, задело!..
На следующий день изыскатель генеалогического древа отправился в особняк Лавалля к двум часам. К обеду.
Перед тем как взять такси, в своем гастрономе купил большую подарочную коробку конфет фабрики «Рот-Фронт» и снова торт с меренгами и цукатами.
— Вы нас балуете и закормите так, что мы скоро талии свои потеряем, — кокетливо улыбаясь, сказала та из вчерашних девушек, что в одиночестве сидела теперь в читальном зале за конторкой администратора.
— А где Ада? — поинтересовался Никита.
— Адочка для вас, молодой человек, тонны архивных документов вчера вечером перелопатила и теперь в хранилище отбирает нужные, выписки делает, — как бы с упреком и с тайным значением сказала девушка.
— Ну уж я готов не поскупиться, — в растерянности пробормотал Никита.
— Вот-вот, сводите Адочку в театр, она очень Мариинку любит, особенно балет…
Балет в Никитины планы не входил.
«Я лучше бы деньгами», — хотел он сказать, но вовремя сдержался, потому как к конторке, поправляя на ходу явно новую прическу, приближалась Ада.
— По Мак-Тэвишам, как я и предполагала, почти ничего. Некий Дэвид Мак-Тэвиш с женой Дейрдрой прибыл в Петербург из Эдинбурга в девятьсот первом году, имел аптеку на Каменно-островском, дом сорок два. В революцию следы семьи теряются. Я бы на вашем месте послала запрос в Шотландию, адрес я дам… Теперь по Захаржевским…
Никита многое узнал в этот день.
И прежде всего, он узнал, что работа в архиве — очень трудная и даже вредная работа.
За вчерашний вечер Ада просмотрела сотни документов.
— Я начала с гербовников дворянских родов, — приступила она к своему рассказу. — Видите ли, если, как вы утверждаете, Захаржевские были из дворянского сословия, то сведения о них можно было найти с большой степенью достоверности. Во-первых, потому что учет дворян, особенно родовитых, велся в Российском государстве еще с нашего средневековья. Сохранились так называемые Степенные книги, составленные еще Митрополитом Киприаном в шестнадцатом веке. А уж потом, в просвещенные восемнадцатый и девятнадцатый века, дело с учетом дворян на Руси обстояло очень хорошо. Так, если ваши предки были гражданскими чиновниками, то сведения о них обязательно заносились в ежегодные адрес-календари…
— Что-то типа ху из ху? — переспросил Никита.
— Что-то вроде, — кивнула Ада, — а если Захаржевские служили по военному ведомству, они непременно заносились в ежегодные списки чинов по полкам.
— Но это же адова работа, — пробормотал Никита, и тут же покраснел, устыдившись рискованной двусмысленности своего непроизвольно вырвавшегося каламбура.
— Мы привыкли, — сказала Ада, пропустив каламбур мимо ушей, — кроме того, — продолжала она, — кроме того, существовали еще и так называемые Гербовники дворянских родов. Если вашим предкам за службу или иные заслуги были жалованы титулы, то Главный герольдмейстер разрабатывал для такого случая новый герб, который заносился в гербовник. Тогда же новоиспеченный граф или князь заказывал Департаменту герольдии опись своего рода, то есть родословное древо. Но так было не со всеми дворянскими фамилиями. В частности, гербов и родословных деревьев Захаржевских в нашем архиве я не нашла.
Заметив на лице Никиты тень разочарования, Ада поспешила его успокоить:
— Зато я нашла множество упоминаний о Захаржевских в Родовых книгах Долгорукого, Руммеля и Бобринского. Вот я сделала для вас выписки, — Ада протянула Никите стопку листков линованной бумаги, исписанных мелким каллиграфическим почерком.
Никита вполне давал себе отчет в том, что держал в руках результат кропотливого и квалифицированного труда, за что где-нибудь там, на Западе, пришлось бы выложить кругленькую сумму не менее чем в тысячу, или две тысячи долларов…
— Спасибо, огромное спасибо вам, драгоценная Ада Владимировна, — бормотал он.
А она стояла и, смущаясь, все поправляла прическу.
