— Ну-ка, ну-ка… Ты думаешь, есть такая примета?
— Я не знаток истории, но вспомни «дядюшку Джо», — Петти был доволен, что и развеселил приятеля, и подпортил ему кайф.
— Товарищ Сталин разве был рыжим? А, впрочем, ты прав. По крайней мере, конопатым.
Еще одна шпилька в адрес Петти, но тот был невозмутим.
— Заметь, дружище, — развивал тему Петти, — Гитлер даже план нападения на СССР назвал «Барбаросса», то есть «рыжебородый». Может, хотел подколоть «дядюшку Джо»?
— Тут что-то есть. Когда отправимся на покой, а, надеюсь, это будет очень не скоро…
— Надеюсь, этого никогда не будет.
— Так вот. Поселимся с тобой на небольшом, тихом острове. Я буду ловить рыбу, а ты писать исторический труд на тему: «Роль рыжих и конопатых во всемирном историческом процессе». Как тебе моя идея?
— Идея хорошая. А знаешь, мы еще одного рыжего забыли.
— Кого?
— Нового директора ФБР Хэмфри Ли Берча.
— Старина Хэм? Он же совершенно седой.
— Но в молодости был абсолютно рыжим. Я смотрел его досье. В молодости он носил такой короткий рыжий ежик…
— Рыжий и колючий, — перебил Макмиллан. — Вот увидишь, мы еще будем вытаскивать его иголки из самых неожиданных мест на теле… Вообще, нехорошая выстраивается цепочка. Сначала при ход в Орден выскочки Блитса, потом дело Фэрфакса, сенатские слушания, потом одновременно «сливаются» все, кто мог бы составить реальную конкуренцию «другу Биллу» в президентской гонке, потом эти странные назначения…
— Ты считаешь, что нас поставили на мостик?
— На мостик? Да один только Блитс, заседающий в Капитуле — уже не мостик, а мост Табор, по которому наполеоновские войска вошли в Вену. Этот мост наполовину обеспечил французам победу при Аустерлице.
— Ты меня удивляешь! Такие познания в истории! — воскликнул Петти.
— Набор исторических анекдотов, и не более того. Секретарь отобрал мне кое какие «вехи» из разной области человеческих знаний. Очень удобно вставлять в речи, интервью, во время переговоров. Между прочим, и тебе рекомендую, производит впечатление! А писаки потом цитируют, набирают крупными буквами. Готовые заголовки. «Макмиллан утверждает, что это — битва при Мантинее для федерального бюджета!» Или еще какая-нибудь ахинея в таком духе…
— И все же не вижу оснований для паники, — возразил Петти. — С этими назначениями все не так просто. Пришли серьезные люди, с которыми можно работать. Возьми хотя бы того же Берча. Человек старой закалки, ученик самого Гувера, карьерный взлет при Рейгане… Поверь, дружище, Берч — наш человек, пусть даже пока он об этом не догадывается…
— Какой же он наш, когда он из другой тусовки?
— Если у человека правильные мозги, тусовка — дело десятое, вспомни Збига. Куда хуже недоумки в собственном стане.
— Ты про кого?
— Про наших «железных ястребов», Хэнка Смита, Джима Джексона и прочих… Знаешь, по-своему даже неплохо, что они обкакались со своей ближневосточной авантюрой, пока мы не успели вложиться в нее всерьез.
— Говори за себя! — Макмиллан надулся, сдвинул густые брови. — Лично я потерял на этом миллионов восемь.
— Плюнь и забудь. Или считай платой за урок: никогда не связывайся с идиотами, которые допускают, чтобы какой-то жалкий клерк, рядовой исполнитель, знал весь расклад и вел самостоятельную игру. Я тебе так скажу — мы вовремя соскочили и дешево отделались.
— Возможно, еще не отделались. Пришло донесение от Койота. Берч будто бы распорядился вновь поднять дело Фэрфакса и бросил на него лучшего своего бультерьера.
— А нам-то что? До сих пор к нам вопросов по этому делу не возникало — значит, и не возникнет… Лучше, дружище, на том сосредоточься, как нашу блистательную королеву охмурять будем, пока «желторотые» ее окончательно под себя не прогнули… — Петти отодвинул занавесочку, выглянул. — Тем более, вот-вот прибудем, уже «Мадам Тюссо» проехали.
— Между прочим, я слышал, недавно в большом зале появилась восковая персона несравненного мистера Блитса.
— Ага, рядом с Муссолини. Будем надеяться, что и этого когда-нибудь повесят вверх ногами. Приятели захохотали.
— Ох, старина, не любишь ты научно технический прогресс, — отсмеявшись, заметил Макмиллан.
— Не люблю, чем и горжусь. Если бы люди меньше забивали себе голову всякими новомодными штучками, а чаще прислушивались к мнению консервативно настроенной части общества, мир выглядел бы куда как привлекательнее.
— По крайней мере, простоял бы лишние пару сотен лет, — поддакнул Макмиллан. — А с королевой будем работать планомерно, поступательно. Кнут и пряник, индукция и дедукция, черная и белая магии, черт в ступе… Все хорошо, только вовремя и к месту. Если мы будем вести правильную политику, я надеюсь, скоро выправим линию фронта. А там, с божьей помощью, начнем врага выдавливать с его позиций…
Она принимала их по полному протоколу.
И при всем их цинизме понимала, что не посмеют они панибратски похлопать ее по плечу и сказать: «Э-э, да брось ты, сестренка, кочевряжиться! Мы ж понимаем цену всем этим тиранозаврам, мантиям, ритуалам и прочей туфте! Кончай с театром и давай договариваться по-хорошему…»
Не смогут они этого — кишка тонка!
