— Отлично! Тогда скажите, а об интимных отношениях госпожи Розен с убитым господином Орловским вам было известно?
— Да, известно, об этом романе вся голливудская пресса писала, — ответил Леонид, — да и Таня сама мне сказала, представляя Орловского…
— И в вас не было ревности?
— Ревности? — задумался Леонид.
— Да, да, — ревности, — подтвердила Изабель Бертран.
— Нет, не было, просто я подумал, что для Тани он не годится.
— Как не годится?
— Ну, она достойна лучшего, — ответил Леонид.
— То есть, иными словами, вы ей больше подходите? — спросила Изабель Бертран.
— Я не буду отвечать, вы явно клоните…
— К чему?
— Вы сами понимаете, к чему, — угрюмо ответил Леонид.
— Я буду вынуждена арестовать вас по подозрению в убийстве господина Орловского. У нас есть свидетель, который подтвердил, что вы сначала избили вашу жертву, а потом публично угрожали его жизни, — сказала Изабель Бертран, — протяните сюда обе руки, пожалуйста…
Когда инспектор Бертран выводила из гостиницы скованного наручниками Леонида Рафаловича, в фойе столпилась уже вся голливудская стая папарацци, слетевшаяся на запах жареного.
Защелкали затворы фотоаппаратов, замерцали вспышки, корреспонденты, отталкивая друг дружку локтями, принялись просовывать свои микрофончики.
— Госпожа Бертран, вы уже арестовали убийцу?
— Господин Рафалович, вы признаете себя виновным?
— Госпожа Бертран, это убийство из ревности?
— Господин Рафалович, вы были любовником Тани Розен?
Акции «Мунлайт Пикчерз» после скандала с убийством Орловского сразу резко скакнули вверх.
Пресса много писала о почти готовом фильме с рекордным для Голливуда бюджетом и с двумя несомненными суперзвездами в главных ролях — Колином Фитцсиммонсом и Николасом Пейджем.
Фильму пророчили гигантский успех.
Но длилось это недолго.
Ножницы — камень — бумага… Детская игра на пальцах. Ты выкинул перед собой кулак, а он — ладонь. Бумага оборачивается вокруг камня. Он победил. Он показал «ножницы», а ты опять «камень» — победа за тобой. Детское переложение восточной космогонической теории пяти первоэлементов. Огонь уничтожает металл, металл разрушает дерево, дерево подавляет землю…
В прошлый свой визит Петти и Макмиллан выбрали «бумагу», а леди Морвен «ножницы», вернее, ритуальный топор и красную накидку. Петти и Макмиллан покорно склонили головы. Попытка давить на нее ни к чему не привела. Инициатива осталась на ее стороне. Они проиграли. Победа досталась леди Морвен. Но это был только первый кон игры.
Когда Лоусон сообщил, что Петти и Макмиллан опять добиваются ее аудиенции, Татьяна насторожилась. Консервативная группировка продолжала свою игру внутри Ордена. Но что-то они приготовили лично для нее. Причем очень быстро.
Она приняла их в том же кабинете в Морвен-хаусе, что и в прошлый раз, но, повинуясь какому-то шестому чувству, отказалась сегодня от орденского протокола. Черный деловой костюм, золотая брошь на пиджаке в виде крыла невидимой птицы и одинокая желтая роза, как бы случайно оказавшаяся в ее руках. Такой увидели ее члены Капитула, и по их лицам Татьяна поняла, что и на этот раз выкинула перед их лицами выигрышную фигуру. Она увидела, что Петти подавился видимо заготовленной заранее фразой и растерянно посмотрел на Макмиллана, а потом на желтую розу. Знать бы, что это за фраза?
Между тем Петти, ожидая увидеть Королеву Ордена в красном плаще с топором палача, собирался произнести следующее: «Пока вы играете с картонным топориком, госпожа, под вашу сиятельнейшую голову уже построена плаха, и настоящий мастер заплечных дел точит свое оружие! А если уж совсем без этих глупостей, то светит вам, моя дорогая, тюремная роба и электрический стульчик…». Вот так и сказал бы в лоб Королеве Ордена иллюминатов, Бетрибс-тиранозавру, «дорогая моя». Но не сказал…
— Присаживайтесь, господа. Сегодня обойдемся без ритуальных торжеств. Тем более что вы ко мне зачастили.
Возникла неловкая пауза. Татьяна понимала, что Петти и Макмиллан хотели ошеломить ее неофициальным обращением, но она опять их опередила. Теперь им требовалась пауза, чтобы вернуться в образ, вспомнить слова выученной накануне роли.
— Чрезвычайные обстоятельства, госпожа… — начал Макмиллан, но Петти перебил его.
— Причем ваши чрезвычайные обстоятельства, ваши проблемы…
— С тех пор как я стала Королевой Ордена, у меня нет моих проблем, впрочем, как у Ордена — не моих…
— Именно поэтому мы и пришли к вам, — опять вступил в разговор Макмиллан, — законы Ордена не позволяют выдавать своих людей, тем более высочайшее лицо, сиятельнейшую Королеву иллюминатов…
Лицо Татьяны не отразило никаких перемен в ее внутреннем состоянии. Только пальцы нервно перебирали стебель чайной розы.
— Иллюминаты не предстают перед судом, не получают пожизненных сроков, не садятся на электрические стулья. Они уходят по-другому…
Шип розы впился в мягкую подушечку пальца.
