— Вам удалось, господа, тактично подготовить меня к неожиданной неприятности, возникшей в делах Ордена. Теперь я хочу услышать изложение конкретных фактов.
Петти протянул ей кожаную папку.
— Здесь конспект вашего дела, оригинал которого находится в ФБР. Вы ознакомитесь с ним после нашего ухода. Вкратце же его содержание таково. ФБР располагает полным набором доказательств, что вы… — Петти чуть не сказал «госпожа», но вовремя сообразил, что в данном контексте так ее называть не стоит, — …вы убили помощника сенатора Фэрфакса, а также некоего Лео Лопса. Есть косвенные доказательства вашей причастности к смерти турка Денкташа. И это, по нашим сведениям, только начальное звено в длинной цепочке, которую они сейчас раскручивают. Куда это может их вывести, вам лучше знать.
Леди Морвен молчала. На пальце выступила капелька крови.
— Мы прекрасно понимаем, что вы совершали эти деяния по велению Ордена, — теперь говорил Макмиллан. — Об этом никто не забывает. Но вы должны понимать, какой возник бы скандал, не получи мы вовремя доступ к документам ФБР. Не окажись в нужное время и в нужном месте наш человек, все могло быть для вас значительно серьезнее.
— Я понимаю, господа, и ценю вашу преданность мне лично и делу Ордена иллюминатов.
— Можем ли мы теперь рассчитывать на вашу королевскую благосклонность к нашим предложениям, которые имеют целью дальнейшее процветание Ордена?
Леди Морвен поднесла палец к губам и ощутила солоноватый вкус собственной крови. Все это было похоже на грубый шантаж. Макмиллан и Петти ждали ее ответа. Она сама ждала, что подскажет ей интуиция. Неужели сдаться? Отступить?
— Да, можете… — сказала она тихим голосом, но когда Макмиллан с Петти, переглянувшись, заерзали на стульях, готовясь к следующему ходу, они услышали спокойный и бесстрастный голос королевы Ордена иллюминатов. — Можете, как и всегда могли, рассчитывать на мое внимание. Особенно, если речь идет о процветании Ордена. Но я хотела бы задать вам два вопроса. Всего лишь два.
— Мы вас внимательно слушаем, — пробормотал Петти, чувствуя, что выигрышное дело начинает вдруг скользить и пока непонятно, в какую сторону.
— Считаете ли вы, господа, любое деяние, совершенное по велению Ордена, благом?
— Бесспорно. Все цели Ордена — благие и справедливые.
— Если же эти деяния совершает человек не в мягком кабинетном кресле или за ресторанным столиком, а с риском для жизни, стреляя, убегая, переодеваясь и тому подобное? Достоин ли такой человек, даже будучи рядовым членом Ордена, всяческой помощи и защиты?
— Несомненно…
— Если же члены Ордена, зная о грозящей ему опасности, не предпринимают немедленных мер, а придерживают нужную информацию, решая, как ее выгоднее использовать для своих целей, не подрывает ли это устоев нашего братства?
Петти и Макмиллан молчали.
— Сравните два этих, скажем так, условных лица. Одно на передовой, рискующее жизнью за общее дело. Другое, или другие, как вам будет угодно, в теплом тылу обделывают за спиной Ордена свои личные делишки. Интересно бы узнать мнение но этому поводу Капитула… Что же вы молчите, господа?
— Надеюсь, вы не нас имеете в виду, госпожа? — проговорил побледневший Макмиллан.
— Кончено, нет. Вы меня должны извинить за фантазии. Так вы, кажется, говорили о каком-то недоразумении, которое вы обязаны устранить в кратчайшие сроки?
— Вам, госпожа, не стоит беспокоиться, — ответил поспешно Петти, — предоставьте все своим подданным. Мы все решим быстро и без потерь.
— Вы сказали: без потерь?
— Да. Разумеется, без потерь с нашей стороны. Что же касается стороны противоположной, то… Словом, в этом деле присутствует человек, который представляет особую опасность. Так сказать, эпицентр ваших… простите, госпожа… наших потрясений.
— Кто этот человек?
— Агент ФБР Питер Дубойс. Работает в Особом Девятом отделе. Упрям, несговорчив, педантичен, честолюбив… Словом, этот человеческий узелок надо не распутывать, а разрубать по рецепту Великого Александра.
— Кажется, он русский, — зачем-то добавил Макмиллан.
— Русский… — повторила леди Морвен в задумчивости. — Как вы сказали его имя? Так вот. Нейтрализуйте этого Питера Дубойса. Вы меня поняли?
— Да, госпожа.
— Нейтрализуйте Дубойса, но не ликвидируйте его. Пока он нужен нам живым. Живым… Вы меня хорошо поняли? Говорить глупости, что ни один волос не должен упасть с его головы, я не буду, но сохраните ему жизнь любым способом. Хоть в психушку его сажайте…
Слежку Питер почувствовал сразу. Не то чтобы засек что-то подозрительное, а именно почувствовал — кожей, затылком, спинным мозгом. Два часа он петлял по городу, не столько, чтобы оторваться от преследования, но скорее, чтобы убедиться: «хвост» действительно есть. Но никакие уловки не сработали. Преследователи ничем не проявили себя. Неприятное ощущение между тем не проходило.
