Как только я нажала на красную трубку на экране, телефон моментально полетел в соседнюю стену, а из глаз прыснули слезы. Столько дней я сдерживалась, старалась не падать духом, а идти по жизни с высоко поднятой головой, как меня учила мама, но эмоции взяли надо мной верх. Вокруг все расплылось. Я кое-как пыталась сфокусироваться хоть на каком-то предмете интерьера, но из-за потока слез получается плохо. Слишком плохо. Я абстрагировалась от этого мира. От своей квартиры. От всего. Даже телефонный звонок не до конца разбитого телефона (как оказалось) не привел меня в чувства. Наоборот – хотелось подойти и ударить еще пару раз, чтобы больше не звонил. Чтобы больше никто не беспокоил. Ни сейчас. Никогда.
Телефонные звонки прекратились, сменив их на домофон. Кого там принесло? Как эти пресловутые людишки не понимают, что я хочу побыть одна! Совсем одна! Мне не нужен никто. Дайте мне пережить горе в одиночестве! Мне так и хотелось крикнуть эти слова в окно в надежде быть услышанной. Но этого не произошло, а меня никто не воспринял всерьез.
В дверь начали стучать. Стоп! Я же никого не пускала! Какого хрена?
– Лика, ты здесь? – знакомый низкий голос звучал взволнованно даже по ту сторону двери. Я подошла ближе, слыша, как кулаком он не переставал отстукивать удары. – Открой мне дверь, – это был Ник. Наверняка, это он звонил мне, он пытался достучаться до меня. Но как? Он же сказал, что приедет не раньше чем через пять дней? Нет! Только не это! Я же похожа на какую-то размазню. Не хочу, чтобы он видел меня такой поникшей и уставшей. Нет!
Парой взмахов спонжом я попыталась скрыть красные круги под глазами и покрасневший нос. Получилось не так хорошо, но все же лучше, чем заплаканное лицо. Хочу выглядеть прекрасно всегда, даже если мне плохо. И я буду улыбаться ему в лицо, несмотря на его подозрения. Выйду к нему с высоко поднятой головой. Меня так учила мама. Женщина, подарившая мне жизнь.
И я открыла дверь. На свой страх и риск. Еще недавно я не хотела, чтобы кто-то видел меня такой разбитой и поникшей, однако Ник стал исключением из правил. Когда он им стал? Когда переступил эту черту? Когда он сделал первый шаг к тому, чтобы разглядеть душу под красивой оболочкой? На эти вопросы ответы не находились, да я и не пыталась их найти. Не сейчас.
– Ты не отвечала. Я переживал за тебя, – оправдывается. Только подумайте, сам Никита Красницкий оправдывается из-за вторжения в мою тихую гавань. В прошлый раз я подобного не наблюдала. Он просто ворвался ко мне, сметая все предрассудки на пути. Не спрашивая у меня разрешения. Заставив меня мысленно ответить «Да!» под властью поцелуев и прикосновений.
– Со мной все хорошо, – я уже не плакала. Скорее, наоборот, улыбалась. Слегка. Уголками губ. Стоило мне лишь взглянуть в знакомое лицо, в котором читалось волнение. В глаза, смотревшие на меня с облегчением и неким беспокойством. Опустить взгляд на чуть полные губы, которые сейчас сомкнулись в тонкую линию.
– Впустишь? – вопрос риторический. Если в первое его появление я не смогла оставить его на улице, то сейчас тем более не смогу. Не прогоню, когда он сам приехал ко мне. Возможно, его ждали дела на работе или же жена, однако он приехал ко мне, несмотря на занятость. Странное ощущение нужности. Слишком странное. Ведь раньше никто не пытался всеми силами достучаться до меня. Кроме него.
Кроме Ника…
Я отошла в сторону, дав ему пройти в прихожую, и закрыла за ним дверь. Только сейчас заметила, что в руках Ник держал пакет логотипом знакомого японского ресторана. Интересно, он сделал заказ себе домой или…
– Надеюсь, ты любишь роллы, – он обернулся через плечо и хитро посмотрел на меня, окинув взглядом спрятанную под шелком халата фигуру. Ностальгия. Когда-то давно я встречала его точно так же, только по телу теперь не стекала вода. Точнее не так. Она стекала, только капли душа заменили солоноватые. На место недоумения и некого предвкушения встала отрешенность. Но он об этом никогда не узнает.
– Люблю, – я попыталась искренне улыбнуться и, взяв из его рук пакет с едой, хотела разложить все по порциям на кухне, но была остановлена его сильной рукой, сжимающей локоть.
– Ты плакала? – он серьезно посмотрел на меня, будто я стояла не перед искусным любовником, изменяющим своей жене со мной, а перед детектором лжи. А я так не хотела показывать ему свою слабость. Никому не хотела. Он будто прочитал мои мысли, впитывал их каждую чертову секунду, пронзительно смотря мне в глаза. Наверное, лет десять назад я бы поежилась от такого взгляда взрослого мужчины, но мне не тринадцать лет. Мне нечего бояться, будучи уверенной в собственных действиях.
– Нет, – я ответила уверенно. Мама учила меня, что если ты собираешься кому-то врать, то в первую очередь поверь в эту ложь сам. И я в нее верила. Почти. Смотря друг другу в глаза, мы оба знали, что это слово ничего не стоит. Фальшивка. Однако Ник не стал более трепать мне нервы и задаваться вопросами, а просто отпустил, позволив пройти дальше.
