Но вернемся к тетраморфам. Появившись изначально в апокалиптической литературе, впоследствии их образы получили самые различные толкования. Наиболее привычное для нас — символы четырех евангелистов: орел — Иоанна, лев — Марка, телец — Луки и ангел — Матфея. Уже Ириней Лионский в конце II столетия связал эти образы с четырьмя евангелистами. В «Гомилии на Иезекииля» папа Григорий Великий (VI в.) истолковал образы тетраморфов как символы Рождества, Распятия, Воскресения и Вознесения Христа, который был рожден как человек, умер как жертвенный телец, воскрес как лев[15] и вознесся подобно орлу.
В случае с мозаикой из базилики Санта-Пуденциана тетраморфы окружают престол, на котором восседает Господь, в соответствии со словами Иоанна:
В обоих случаях эта композиция приобретает вполне апокалиптическую интерпретацию: если мы примем ту версию, что за спиной Христа Небесный Иерусалим, все предельно ясно; но, если склонимся на сторону тех, кто считает, что на дальнем плане изображен город Иерусалим, придется вспомнить вид
Возможно, вы пересчитали фигуры апостолов и удивились, что их всего десять. Раннехристианские художники были не столь прогрессивны, чтобы принести историческую достоверность в жертву композиционному замыслу, как это, например, сделал Мантенья в капелле Оветари[18]. К сожалению, церковь неоднократно подвергалась реставрации и перестройке. В 1588–1598 годах в результате очередной перестройки, выполненной архитектором Франческо Каприани да Вольтерра по заказу кардинала Энрико Каэтани[19], мозаика сильно пострадала, были утрачены две фигуры апостолов, а во время еще одной перестройки — нижняя часть мозаики, которая, согласно описаниям историка и археолога Онофрио Панвинио и зарисовкам, изображала Агнца Апокалипсиса; сохранился рисунок 1595 года, воспроизводящий изначальный вид мозаики.
Подводя итог, можно сказать, что мозаика церкви Санта-Пуденциана представляет собой своеобразный теологический синтез раннехристианской доктрины, который исполнен апокалиптическими символами, взятыми из Откровения, а также символикой Римской империи, переосмысленной на христианский лад.
В целом такова проблема всех римских раннехристианских базилик: почти все они перестраивались в соответствии с менявшимися вкусами эпохи; порой в этом удивительном смешении стилей среди барочной пышности нелегко отыскать жемчужины раннехристианского искусства. К примеру, базилика Санта-Мария-Маджоре — одна из древнейших, основанная в середине IV века, — сейчас своим видом вряд ли навеет зрителям мысли о раннехристианском искусстве, простом и суровом. Она имеет роскошный фасад в стилистике позднего римского барокко, романскую кампанилу, а внутри представляет собой удивительное смешение стилей: пышный золоченый декор барокко сочетается с мозаичным полом косматеско XIII века, мозаики в апсиде создал Якопо Торрити в XIII веке, а триумфальная арка хранит те раннехристианские мозаики, ради которых мы и заговорили об этой базилике.
Мозаики, украшающие стены центрального нефа и триумфальную арку, были созданы в V веке, при папе Сиксте III (432–440). Здесь встречаются Ветхий и Новый Завет: деяния ветхозаветных персонажей по стенам нефа разрешаются кульминацией в виде сцен из жизни Богоматери и детства Христа, украшающих триумфальную арку. В трактовке пространства чувствуются пережитки классического стиля, пропорции фигур и типы лиц еще несут на себе печать живых античных традиций, но уже дает о себе знать тенденция к усилению фронтального начала. Главное — здесь мы вновь встречаем тетраморфов, но в этом случае они окружают престол, уготованный для второго пришествия Христа, который грядет, чтобы вершить суд над живыми и мертвыми. Хотя понятие этимасии основывается на стихах Псалтыри, в сочетании с тетраморфами, окружающими престол, этот сюжет получает апокалиптическую коннотацию.
Внутренний вид базилики Санта-Мария-Маджоре
