Искусство Апокалипсиса полностью

Фактически идентичную иконографию мы находим в базилике Санта-Прасседе, посвященной святой Пракседе, сестре Пуденцианы. Существующая базилика была построена и украшена по заказу папы Пасхалия I в IX веке. В первой половине IX века в Риме был создан ряд мозаик, основой программы которых стала эсхатологическая тематика; мозаики базилики Санта-Прасседе, пожалуй, являются одним из самых ярких подобных примеров.

^{Мозаика в апсиде базилики Святой Пракседы}

^{Неизвестный мастер. IX в. Dima Moroz / Shutterstock}

В апсиде мы снова видим явление Христа; по правую и левую стороны от Спасителя — Петр и Павел, только теперь рядом с ними святые сестры Пракседа и Пуденциана, облаченные в драгоценные одежды; конечно, присутствует и сам Пасхалий. Святого, изображенного противоположно Пасхалию, точно распознать не представляется возможным: мозаичисты не подписали его имя; мы можем только сказать, что он был диаконом, так как носит диаконское облачение — далматику.

Нижняя часть мозаики идентична тому, что мы уже видели в базилике Санти-Козимо-э-Дамиано: Агнец стоит на горе, из которой вытекают четыре реки рая; по бокам от него — двенадцать агнцев, символизирующих двенадцать апостолов; замыкают это шествие изображения Вифлеема и Иерусалима — с каждой стороны соответственно. Об агнцах мы уже говорили — Восточная церковь отказалась от этого символа еще в конце VII века, тогда как Рим продолжал использовать излюбленный образ.

Базилика Санта-Прасседе имеет две арки. Мозаики той, что прилегает к апсиде, изображают поклонение мистическому Агнцу на престоле — его окружают семь светильников, ангелы, тетраморфы с кодексами и двадцать четыре старца в белых одеждах. Композиционно эти мозаики представляют собой копию мозаик базилики Санти-Козимо-э-Дамиано. А вот мозаики триумфальной арки совершенно оригинальны и имеют сложную программу, также посвященную теме Апокалипсиса. Попробуем ее прочитать.

В самом центре, в верхней части мозаики, изображен Небесный Иерусалим, окруженный стенами, инкрустированными драгоценными камнями (Откр. 21: 16–21), в центре города — Христос, облаченный в алые одежды, за спиной Его — два ангела, а чуть ниже, по сторонам от Него, — апостолы, Богородица и Иоанн Креститель, наполовину скрытые стенами.

По краям внутреннего пространства Града находятся еще три фигуры, идентификация которых пока оставляет вопросы: по правую руку от Христа — человек в белом, держащий в руках таблицу с надписью LEGE[24], вероятно Моисей, а по левую — старец, воздевший в молитве покрытые руки, предстоящий ангелу в пурпуре и золоте. Некоторые исследователи склоняются к тому, что это пророк Илия, взятый живым на небо[25]. Согласно Книге пророка Малахии, Бог пошлет пророка Илию назад на землю: «Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного» (Мал. 4: 5). Если это Илия, мы имеем дело также с мотивом Преображения Господня, так как именно эти ветхозаветные пророки — Моисей и Илия — явились на горе Фавор. Однако куда более вероятно, что старец, покрывающий руки, и есть сам Иоанн, автор Откровения. В двадцать первой главе Откровения Иоанн описывает, как ему явился ангел, который показал ему Град Небесный: «И пришел ко мне один из семи Ангелов, у которых было семь чаш, наполненных семью последними язвами, и сказал мне: пойди, я покажу тебе жену, невесту Агнца» (Откр. 21: 9). Кроме того, у ангела в руках отчетливо видна золотая трость, а Иоанн пишет: «Говоривший со мною имел золотую трость для измерения города и ворот его и стены его» (Откр. 21: 15). Старец изображен с покрытыми руками, обращение с покрытыми руками — жест, восходящий корнями к римскому церемониалу, который затем перешел в раннюю Византию; это жест почтения, прикосновения к святыне. А что может быть более священным, чем Небесный Иерусалим, который Иоанну предстоит измерить? Таким образом, эта версия кажется более стройной и логичной.

^{Иисус Христос. Фрагмент мозаики в апсиде базилики Санти-Козимо-э-Дамиано}

^{Неизвестный мастер. VI в. Dima Moroz / Shutterstock}

Врата Града Небесного охраняют ангелы, к которым движутся толпы праведников, достойных войти в город.