Господствующая теоретическая традиция в литературе была схожей. Неизменно утверждалось, что Аристотель раз и навсегда определил границы трагедии, то есть высшего литературного жанра, объявив, что ее материалом являются несчастья благородных людей – тех, кто занимает высшее место в обществе, тогда как несчастья простолюдинов составляют материал, годный по самому своему существу для комедии, жанра меньшего. Дидро, казалось, произвел историческую революцию в теории, когда сказал, что существует потребность также и в буржуазных трагедиях и что не стоит выводить на сцену исключительно королей и принцев, поскольку обычные люди также испытывают на себе удары судьбы, способные внушить нам жалость и ужаснуть нас. Он же утверждал, что семейные трагедии, хотя они отличаются по действию и тону от классической драмы, могут обладать возвышенным характером – и это предсказание было в полной мере исполнено Ибсеном.
В начале XIX века, после периода, названного А. Э. Хаусманом периодом напускной или поддельной поэзии, когда за последнюю себя выдавала версификация, Вордсворт и Кольридж начали своими «Лирическими балладами» настоящую революцию. Один из принципов этих авторов был сформулирован Кольриджем:
Одно из двух главных оснований поэзии состоит в верном следовании тем героям и событиям, которые можно найти в каждой деревне, в ее округе, если только их искать будет ум пытливый и чувствительный, примечающий их, как только они обнаружатся.
Мне вряд ли надо упоминать о том, что задолго до Рейнольдса схожая революция произошла и в живописи. Важнейший для нее шаг был сделан, когда венецианцы в дополнение к прославлению пышности окружающей их жизни стали трактовать формально религиозные темы в откровенно светском духе. Фламандские художники вместе с голландскими жанровыми авторами, например Брейгель Старший, и такие французские художники, как Шарден, прямо обратились к обыденным темам. Они стали писать портреты не только знати, но также, когда получила распространение торговля, и богатых купцов, а потом и еще менее знатных людей. К концу XIX века в пластических искусствах все границы были стерты.
Роман стал важнейшим инструментом изменений в прозе. Благодаря ему центр внимания переместился от двора к буржуазии, а потом и к беднякам и рабочим, к самому что ни на есть заурядному человеку, независимо от его статуса. В значительной степени огромное влияние Руссо в области литературы, сохраняющееся и по сей день, обусловлено его восхищением народом,
Этот краткий набросок преследует одну цель – показать, что, несмотря на формальную теорию и каноны критики, произошла необратимая революция, не позволяющая вернуться назад. Побуждение, влекущее за пределы всех внешних ограничений, свойственно самой природе творчества художника. Творческому уму присуще стремление прорваться вперед и схватить волнующий его материал, чтобы его ценность была выжата и стала материей нового опыта. Нежелание признавать ограничения, заданные общепринятыми условностями, – причина того, что предметы искусства часто объявляются аморальными. Но одна из функций искусства состоит в том именно, чтобы подрывать моралистическую робость, заставляющую разум отшатываться от некоторых материалов и отказывать им в праве на вступление в свет воспринимающего сознания, свет ясный и очищающий.