Искусство как опыт полностью

Следовательно, восприятие оказывается наиболее низким и темным в той именно мере, в какой в нем действует лишь инстинктивная потребность. Инстинкт слишком спешит, чтобы заботиться о своих отношениях со средой. Тем не менее инстинктивные требования и реакции служат двойной цели после того, как они преобразуются в осознанное требование родственной материи. Многие побуждения, нами в полной мере не осознаваемые, придают форму и живость фокусу сознания. Еще более важен тот факт, что первичная потребность является источником привязанности к объектам. Восприятие рождается, когда запросы к объектам и их качествам доводят органическую потребность в привязанности до сознания. Если мы выносим суждение на основе создания произведений искусства, а не выдуманной психологии, нелепость предположения о том, что потребность, желание и аффект полностью исключены из эстетического опыта, становится совершенно очевидной, если только у рассматриваемого художника действительно был эстетический опыт. Восприятие, сбывающееся ради самого себя, – это полное осуществление всех элементов нашего психологического бытия.

В этом, конечно, заключено и объяснение равновесия, собранности, характерной для эстетической оценки. Пока свет стимулирует исключительно глаз, опыт такого света остается чахлым и бедным. Когда способность поворачивать глаза и голову включается во множество других импульсов, так что и она, и эти импульсы становятся частями одного акта, все побуждения удерживаются в состоянии равновесия. Тогда-то и возникает восприятие, а не какая-то специализированная реакция, и то, что воспринимается, наполняется определенным смыслом.

Такое состояние действительно можно называть созерцанием. Оно не является практическим, если под «практическим» понимать действие, предпринимаемое ради какой-то частной цели, внешней по отношению к восприятию, или ради какого-то внешнего следствия[45]. В последнем случае восприятие не существует само по себе, но ограничивается распознанием, осуществляемым ради дальнейших выводов. Однако такая концепция «практического» ограничивает его значения. Искусство само по себе является не только действием и претерпеванием – поэзией, выраженной в самом слове «поэзия», ведь эстетическое восприятие, как мы уже выяснили, требует организованной совокупности различных видов деятельности, включая двигательные элементы, необходимые для полного восприятия.

Главное возражение против ассоциации, обычно связываемой со словом «созерцание», состоит, конечно, в том, что из-за них оно начинает казаться отстраненным от страстной эмоции. Я говорил об определенном внутреннем равновесии побуждений, обнаруживаемом в акте восприятия. Однако даже слово «равновесие» может послужить недопониманию, поскольку оно способно означать равновесие настолько спокойное и убаюкивающее, что им будет исключаться любое восхищение объектом, нас поглощающим. На самом деле оно означает только то, что разные побуждения взаимно возбуждают и подкрепляют друг друга, исключая при этом то явное действие, которое увело бы от эмоционального восприятия. В психологическом смысле глубинные потребности не могут прийти в движение, обещающее удовлетворение в восприятии, если нет эмоций и аффектов, составляющих в конечном счете единства опыта. И, как я уже отмечал в другом месте, пробужденная эмоция внимает воспринимаемому предмету, отличаясь тем самым от грубой эмоции, поскольку она привязана к движению предмета по направлению к его свершению. Ограничение эстетического удовольствия эмоцией, сопутствующей акту созерцания, означает исключение всего того, что для него наиболее характерно. Здесь стоит привести цитату из Китса – из текста, на который мы уже указывали: