Искусство как опыт полностью

Подчеркну еще раз, что мы выявили внутренний изъян даже лучших образцов судейской критики. Само значение важного нового движения в любом виде искусства состоит в том, что оно выражает нечто новое в человеческом опыте, какой-то новый способ взаимодействия живого существа с его окружением, а потому и высвобождает силы, ранее скованные или простаивавшие без дела. А потому плоды такого движения нельзя судить, отождествляя форму со знакомой техникой, – результатом может стать лишь неверное суждение. Если критик сам не ощущает прежде всего «смысл и жизнь» как предмет, требующий собственной формы, он ничего не сможет поделать с формированием опыта, обладающего определенно новым характером. Каждый профессионал подвержен влиянию обычая и инерции, каждый должен защищать себя от этого влияния, целенаправленно раскрывая себя самой жизни. Судейский критик возводит вещи, являющиеся рисками его профессии, в принцип и норму.

Поразительная бестолковость судейской критики, как она сама себя называет, вызвала реакцию, приводящую к другой крайности. Эта протестная реакция принимает форму импрессионистской критики. В действительности, если не на словах, это отрицание того, что критика в смысле суждения вообще возможна, и, соответственно, утверждение того, что суждение следует заменить описанием реакций чувств и воображения, вызванных объектом искусства. В теории, хотя и не всегда на практике, такая критика реагирует на шаблонную «объективность» правил и прецедентов, переходя к хаосу субъективности, где нет никакого контроля, и если довести ее до логического завершения, она может привести к безалаберной мешанине ничего не значащих суждений, что, собственно, порой действительно случается. Жюль Леметр представил едва ли не каноническое выражение импрессионистской точки зрения. Он отметил:

В этом утверждении скрывается предположение, которое, если раскрыть его, выходит далеко за пределы импрессионистской теории. Определить впечатление – означает гораздо больше, чем просто его высказать. Впечатления, то есть полные, качественные и не подвергнутые анализу воздействия на нас вещей и мира, являются предпосылками и началами всех суждений вообще[62]. Началом новой идеи, способной завершиться проработанным суждением, вытекающим из обширного исследования, является то или иное впечатление, в том числе у ученого или философа. Однако определить впечатление – значит проанализировать его, а анализ может осуществляться, только если он выходит за пределы впечатления, поскольку он должен соотнести его с его основанием и следствиями. Такая процедура и представляет собой, собственно говоря, суждение. Даже если человек, сообщающий о своем впечатлении, ограничивает его изложение и определение указанием на собственный темперамент и личную историю, доверяясь тем самым читателю, он все равно выходит за пределы голого впечатления, перемещаясь к тому, что по отношению к нему является объективным. Тем самым он предлагает читателю основание, позволяющее испытать впечатление самостоятельно, а потому такое впечатление обосновывается объективнее, чем любое другое, обоснованное простым принципом «мне так кажется». Опытный читатель получает в итоге способ различать разные впечатления разных людей, основываясь на установках и опыте человека, у которого они возникли.

Отсылка к объективным основаниям, вводимая утверждением о личной истории, не может на этом остановиться. Биография того, кто определяет свое впечатление, не размещена в его собственном теле и сознании. Она такая, какая есть, в силу взаимодействий со внешним миром, в некоторых своих аспектах и на некоторых фазах разделяемом и другими людьми. Умный критик судит впечатление, возникшее в определенный час его личной истории, рассматривая объективные причины, в эту историю включенные. Если он не придерживается такого порядка действий, пусть и неявного, опытный читатель должен будет выполнить эту задачу за него, иначе ему придется слепо довериться «авторитету» впечатления как такового. В последнем случае между впечатлениями нет никакой разницы, так как прозрение образованного ума и порыв незрелого энтузиаста окажутся на одном и том же уровне.