Искусство как опыт полностью

В приведенном высказывании Леметра скрывается еще одно важное утверждение. Им выдвигается некая объективная пропорция: предмет относится к художнику так же, как произведение искусства к критику. Если художник глух и если он не объединяет какое-то непосредственное впечатление со смыслами, выведенными из предшествующего богатого и обоснованного опыта, его продукт останется чахлым, а форма – механической. То же самое и с критиком. В указании на то, что впечатление у художника возникает в «такой-то час», а у критика – в «данный момент», скрывается необоснованное предположение. Оно состоит в том, что, поскольку впечатление существует в определенный момент, его значение ограничивается этим небольшим промежутком времени. Этот тезис является не чем иным, как фундаментальной ошибкой импрессионистской критики. Всякий опыт, даже содержащий заключение, обусловленное длительным процессом исследования и рефлексии, всегда существует в «данный момент». Выводить из этого то, что его значение и обоснованность определяются преходящим моментом, значит сводить весь опыт в целом к переменчивому калейдоскопу бессмысленных случайностей.

Кроме того, сравнение установки критика по отношению к произведению искусства с установкой художника к своему предмету справедливо в той мере, в какой оно для импрессионистской теории фатально. Ведь впечатление художника не состоит из впечатлений, оно состоит из объективного материала, проработанного имагинативным видением. Предмет заряжается смыслами, возникающими из взаимодействия с общим миром. Художник даже в предельно свободном выражении собственных реакций находится под давлением объективных побуждений. Проблема значительной части критики, даже если не считать импрессионистского направления, состоит в том, что критик не занимает по отношению к критикуемому произведению той установки, которую художник занимает к «впечатлениям, полученным им от мира». Критик увлекается маловажными деталями и произвольными тезисами с гораздо большей охотой, чем художник, хотя неумение сообразовываться с требованиями предмета гораздо очевиднее уху и глазу, чем такая же неспособность критика. Склонность критика замыкаться в отдельном мире в любом случае достаточно велика, а потому не требует одобрения той или иной специальной теории.

Если бы не промахи судейского критика, проистекающие из разделяемой им теории, реакция импрессионистской теории вряд ли последовала бы. Поскольку первый придумал ложные понятия объективных ценностей и объективных стандартов, импрессионистский критик смог с легкостью отрицать существование объективных ценностей как таковых. Поскольку первый стал практически всегда применять концепцию стандартов, имеющих внешнюю природу, ведь они выводились из стандартов, разработанных для практически целей и определенных юридически, последний предположил, что критериев не существует вовсе. В своем точном значении термин «стандарт» является абсолютно однозначным. Он означает количественную меру. Ярд – это стандарт длины, галлон – объема жидкости, и они точны в той мере, в какой им можно дать юридические определения. Стандарт объема жидкости в Великобритании был, к примеру, определен законом, принятым парламентом в 1825 году.

Он определяется с помощью емкости, содержащей десять фунтов дистиллированной воды в английской системе мер, взвешенных при атмосферном давлении тридцать дюймов, по показаниям барометра, и температуре 62° по Фаренгейту.

У стандарта три характеристики. Это конкретная физическая вещь, существующая при определенных физических обстоятельствах, то есть это не ценность. Ярд – это линейка, а метр – это особый брус, хранящийся в Париже. Во-вторых, стандарты – это меры конечных вещей, длин, весов, емкостей. Измеряемые вещи – это не ценности, хотя способность их измерять представляет собой значительную социальную ценность, поскольку свойства вещей – их размер, объем и вес – важны для торговли. Наконец, стандарты, будучи стандартами меры, определяют вещи в категориях количества. Обладать возможностью измерить количества – важное подспорье для дальнейших суждений, но сама по себе такая возможность суждением не является. Стандарт, поскольку он является внешней публичной вещью, применяется физически. Линейка физически прикладывается к измеряемым вещам, чтобы определить их длину.