Не существует искусства с одной-единственной традицией. Критик, не осознающий в полной мере многообразия традиций, всегда ограничен, а его критика всегда будет односторонней и превратной. Критика постимпрессионистской живописи, процитированная нами выше, была высказана людьми, считавшими себя экспертами, поскольку они были знакомы с одной-единственной традицией. В пластических искусствах есть традиция африканского, персидского, китайского и японского искусств, а также флорентийская и венецианская традиции – и это лишь самые выдающиеся примеры. Из-за недостаточного чувства многообразия традиций модными в разные периоды становятся то одни произведения искусства, то другие – примером может послужить переоценка Рафаэля и римской школы в ущерб Тинторетто и Эль Грекo. Подобный источник и у большинства бесконечных, но бесплодных споров критиков, придерживающихся принципов исключительно классицизма или романтизма. В области искусства много обителей, и их построили сами художники.
Благодаря знанию множества условий критик осознает обширность материалов, способных применяться и действительно применявшихся в искусстве. Это спасает его от поспешных суждений об эстетической ложности того или иного произведения, выносимых, когда его материя ему непривычна. Соответственно, встретившись с произведением, чья материя не имеет знакомого прецедента, он поостережется выносить безоговорочное осуждение. Поскольку форма всегда составляет единство с материей, критик, если его собственный опыт является опытом подлинно эстетическим, оценит также многообразие частных, действительно существующих форм и не станет отождествлять форму с той или иной, обычно предпочитаемой им техникой. Таким образом, он сможет не только дополнить свое образование, но также познакомиться, достигнув точки насыщения, с более фундаментальной материей, а именно условиями движения предмета различных видов опыта к своему полному осуществлению. Такое движение составляет объективное и публично доступное содержание всех произведений искусства.
Знание многих традиций не является препятствием для различения. Хотя я по большей части говорил о приговорах, вынесенных судейской критикой, с той же легкостью можно было бы привести в качестве примера не менее вопиющие промахи, встречающиеся в незаслуженных похвалах. Отсутствие знакомства критика с достаточно большим числом традиций ведет его к излишне позитивной оценке академических произведений искусства, если только они выполнены с определенным техническим мастерством. Итальянская живопись XVII века была встречена похвалами, ею совершенно незаслуженными, просто потому, что в своей техничности она довела до крайности факторы, удерживаемые прежним итальянским искусством в определенных рамках. Знание об обширном спектре традиций – условие точного и строгого различения. Ведь только благодаря такому знанию критик способен выявить намерение художника и сообразность исполнения этого намерения. В истории критики можно найти немало обвинений в легкомыслии и своеволии, которые никогда не были бы вынесены, если бы критикам хватило знаний о традициях, и точно так же в ней полно похвал произведениям, не обладающим особыми достоинствами, помимо умелого использования материалов.
В большинстве случаев проницательность критика должно подкрепляться знаниями о развитии данного художника в цепочке его произведений. Лишь в очень редких случаях художника можно критиковать по единственному примеру его деятельности. Это определяется не только тем, что даже у великого художника могут быть ошибки, но и тем, что понимание логики развития художника необходимо для определения его намерения в каждом конкретном произведении. Наличие такого понимания расширяет и обогащает общий фон, без которого суждение остается слепым и произвольным. Слова Сезанна об отношении между отдельными образцами традиции и художником применимы и к критику: