С тех пор Андрей слушал фольк-рок, которым его щедро подкармливал Услонцев. Вставал, врубал музыку, получал заряд бодрости — и как пресловутый Энеджайзер носился весь день. Новая работа нравилась. Безумно. Но теперь, набив шишки на магазине, Вереин сам осознал недостаток знаний. Интернет в помощь — это хорошо. Но Маша была права, когда-то говоря, что высшее образование дает не просто набор вариантов решения профессиональной задачи, а умение выбрать из них правильный. Много не хватало. Не хватало английского. До первой травмы, когда его скорость и точность давали надежду на то, что его купят за границу, Андрей пытался учить язык. По крайней мере, разговорным он на каком-то уровне владел. После первого разрыва связок стало понятно, что шансов пробиться дальше местного клуба у него нет. И он стал пробиваться вместе с клубом. А английский забросил. За бесперспективностью. Теперь ему был нужен опыт зарубежных клубов. Обзоров на русском было раз и обчелся. Автоматические Интернет-переводчики выдавали такую ересь, что читать было смешно. Пришлось установить на компьютере Лингву и учиться, учиться, учиться… А ведь если бы он не «купил» свой первый курс вуза, сейчас могло бы быть немного легче.
Осилив очередной абзац, Андрей пошел за чаем. Часы компьютера показывали 00:10. Несмотря на ночь за окном, наступил новый день. Первое марта. Первый день весны. Белизна сугробов в городе уже была щедро подпорчена чернотой проталин. Днем слякоть наносила непоправимый урон ботинкам. Не за горами новый велосезон. Жизнь идет своим чередом. Скоро лысые ветви деревьев покроются дерзкой зеленью пробивающихся листьев. Из заграничных турне вернутся птицы. Зажурчат ручьи на дорогах и гормоны в крови. Наступает пора любви и прочих психических обострений.
Вереин в очередной раз задумался над приглашением, ответ на которое ему нужно было дать в ближайшее время. Галя очень настаивала. Хотя Андрей считал, что ему там делать нечего. Он не был уверен, что хочет. Чувствовал себя непроходимо старым для подобных развлечений. И, если честно, считал, что всё как-то скоропостижно. Не может брак через два месяца знакомства быть удачным. Но Олег на это хрюкал и авторитетно заявлял, что всё это глупости. И вообще, нечего отрываться от коллектива.
Время идет, нужно принять решение. Вереин выключил песню, напомнившую ему о Маше. Не вовремя.
Завтра с утра он согласится.
С чего женщина начинает новую жизнь? Правильно, с новой прически! Вернувшись из офиса, Маша критически оглядела свое отражение. Из такой длины нового можно сделать только «налысо». Зато можно изменить цвет. Имидж «Черной Герцогини» оказался не слишком счастливым. Отражение в зеркале напоминало о тех глупостях, которые она наделала. О тех убеждениях, в которых она жила. В конце концов, он был придуман по требованию мамы «соответствовать». И даже юношеский протест, который Маша вкладывала в этот вычурный образ, теперь скорее вызывал усмешку. Маша вспомнила, как разозлился по поводу «Черной Герцогини», которая тогда еще не получила своего прозвища, Валера. Больше всего его возмущала новая длина волос. «Зато ум нарастила», отвечала ему Маша, на что тот неизменно фыркал. Бедный, бедный Валерик!
Итак, перекрашиваюсь в родной цвет и отращиваю патлы, решила Маша и направилась в парикмахерскую. Все оказалось не так просто. Сначала специальные шампуни, смывки и укрепление. Потом обесцвечивание и новая покраска. Потом постоянные маски. Маша посчитала, во сколько ей обошелся новый имидж, и в очередной раз в душе поблагодарила Залесского за то, что он оказался не таким обидчивым, как Андрей. А ведь мог и послать!
Маша смотрела на себя обновленную и никак не могла привыкнуть, что девушка в зеркале — она. Темно-медовый цвет волос сделал ее «юньше» и тоньше. А может, она просто похудела от переживаний. Хотя куда уже худеть? К черному низу нашелся классический светлый верх. С январской зарплаты Маша позволила себе купить на распродаже блузку в романтическом стиле. И почувствовала себя совершенно другим человеком. Будто ее выковали заново. Прежде всего, она не обнаружила «броневичка» в аудитории. Быть на равных со студентами оказалось непривычно. Но интересно. Оказывается, если не видеть в студентах варваров, которых нужно покорить и просветить, тратить сил и энергии на то же самое нужно меньше. То есть они все равно покоряются и просвещаются, но уже практически добровольно. Умения держать аудиторию и читать лекции Горскую никто не лишил, и при необходимости она могла осадить острым словом, но как-то вдруг в аудиториях стало… уютнее, что ли?
