Замерли наши резвые скакуны, замерла принцесса, легкий утренний ветерок сменился мертвым штилем.
— Ну-у! — разочарованным хором возопили мы.
— Выход в пятидесяти метрах к востоку, — игнорируя наши протесты, продолжал голос с небес.
Тяжело вздыхая, мы сползли с мертвых статуй, еще мгновение назад бывших нашими скакунами, и медленно потащились к люку. Сказка кончилась.
В комнатке внизу лежали такие обыкновенные шорты, футболки и кроссовки, стальные на полигоне мечи опять превратились в деревяшки. Похоронное настроение коснулось даже неунывающего Алекса.
— Это считается, что мы победили? — немного удивленно спросил Тони.
— Вряд ли, — ответил я. — скорее, время вышло.
Наверху нас встречали двое: Бовес и еще один тип, худой, длинный и изможденный, как будто он лет десять просидел в подземельях Рексема.
— Ну как? — поинтересовался Бовес.
— Издеваетесь?! — возмутился Лео.
— Не наигрались еще? — ухмыльнулся сержант. — Хорошенького понемножку. Вечером уже полетите в Палермо.
— Понятно, — потянул Алекс. — А интрига была рассчитана на дураков, чтобы мы побыстрее с ней разобрались?
— Не понравилось? — спросил тип.
— Фентезийная стрелялка. Уровень «дилетант», — заметил Гвидо.
— Он еще и недоволен, — проворчал Бовес.
— Ну почему нельзя было подождать еще часа два?! — возмутился я.
— Очень хочешь получить свои тринадцать тысяч золотых? — ехидно поинтересовался сержант.
— Ага! Число «тринадцать» приносит мне удачу.
— Хватит махать кулаками после драки, — осадил нас Бовес, — назад вы уже все равно не попадете.
— Угу, — печально согласился я. Худой тип попрощался и ушел.
— Кто это? — поинтересовался Роберто.
— Главный архитектор полигона, — с насмешкой в голосе ответил сержант.
— Ух ты! — воскликнул Гвидо. Алекс опустил голову и покраснел:
— Черт! А я такое несу…
— Зато в следующий раз тут такое будет… — Я постарался утешить смущенного и виноватого Алекса.
— Ну, я просто… жаль, что все так кончилось. На самом деле было здорово, а я его так обидел.
Я только пожал плечами: лично меня всегда критикуют, что бы я ни сделал. Сегодня вечером я уже буду рассказывать профу про «Ночную игру». Могу спорить на крупную сумму, что ругать меня он будет часа два, не меньше, а если этого не произойдет, значит, за то время, что мы не виделись, он почему-то решил, что я идиот или слабак.
В лагере выяснилось, что мы вернулись с полигона последними. Все остальные уже собирали рюкзаки, складывали и сдавали палатки.
Из мира Средневековья нас выдернули, чтобы мы могли поучаствовать в торжественном построении по поводу окончания смены. Куча медалей оттянула мне шею, да еще и Алекс требовал, чтобы я каждый раз заносил его на пьедестал, я слабо отпихивался, но быстро сдавался.
Наша драконоборческая эпопея целых два часа пользовалась огромной популярностью, так что, когда мы (без Алекса) разобрали палатку, сложили рюкзаки и собрались идти обедать, нам пришлось силой выдирать его из толпы восхищенных слушателей.
В столовой счастливый и довольный (по не слишком понятной мне причине) Валентино пару раз прошел мимо нашего стола, я сделал вид, что не заметил, тогда он остановился напротив и продемонстрировал мне свой розовый язык.
— Ангины нет, — констатировал я. — Чего тебе еще?
— Несмотря на все твои старания, — заявил он напористо, — капитан Ловере дал мне рекомендацию в военную школу!
Я пожал плечами:
— Поздравляю. Но при чем тут я?
Он возмущенно фыркнул и ушел. А чего он ждал, что я буду рвать волосы на голове от досады? Ребята захмыкали.
— Сильно мы его достали, — заметил Алекс.
— Тем, что всюду обошли, что ли? — задал Лео риторический вопрос.
— Ага.
Скандиано нас не заботил. И все-таки интересно, почему Ловере так поступил? И как Валентино вообще решился обратиться к нему с подобной просьбой? Я бы постеснялся, это точно.
Лениво размышляя на эту тему, я побрел по аллее. Если бы чья-то сильная рука не придержала меня за плечо, я бы в кого-то впилился. Я поднял глаза: напротив меня стоял Ловере.
— О! Прошу прощения, я задумался.
— Лейтенант Дронеро сбил бы тебя с ног и вежливо заметил, что ты не готов к бою, — улыбнулся капитан.
— Угу, — вздохнул я.
— Я даже догадываюсь, о чем ты задумался.
— Неужели я такой прозрачный?
— Нет, но я видел недавнюю демонстрацию за обедом.
Меня осенило:
— Ну, если в Палермо у корпорации Кальтаниссетта одна военная школа и вы в ней преподаете, то все понятно.
— Ну и…
— Вы тоже не любите проигрывать, — выпалил я.
— Никто не любит проигрывать.
— Ну-у, не все, потерпев поражение, стремятся переиграть и превратить его в победу. Некоторые смиряются.
— Я бы не назвал это поражением… Но это, конечно, не победа. А у тебя что — острый приступ скромности, или тебе не нужна рекомендация, или ты не хочешь учиться с ним в одной школе? Или думаешь, тебе фамилии хватит?
Я вспыхнул и помотал головой:
— Фамилии, медалей, отличного аттестата… Я думал, вы знаете. Я учусь в университете. Еще на одно учебное заведение у меня просто не хватит времени.
— Ого! Ну ладно, удачи, — Ловере улыбнулся и протянул мне руку, и я ее с удовольствием пожал. — Приятно было познакомиться.
— Мне тоже.
